— Княгиня! — с улыбкой воскликнула Кельда.
Взгляд ее был прямой и свободный, словно обращалась к подруге или, по крайней мере, к равной. Мало кто обращался к Мере так. Чаще она видела страх, заискивание, пренебрежение или равнодушную вежливость.
Мера попыталась выглядеть чуть менее холодной, чем обычно. Приподняла в полуулыбке уголок рта.
— Можешь звать меня по имени. Как вас здесь приняли? Были проблемы?
— Ну, Акке вроде уже нашел себе приятелей, — проворчала Кельда, махнув в сторону друга. — А меня твои парни почему-то избегают. Вчера под вечер пыталась подбить их выпить вместе — отказались. Сегодня предложила провести тренировочный бой — тоже отказались. Что это с ними такое?
Кельда откинула с лица выбившиеся из кос рыжие пряди. Волосы ее были выбриты на висках, глаза подкрашены черным. Она разительно отличалась от всех, с кем Мере приходилось общаться. И если ее спутник ещё смог бы сойти за своего, то Кельда выделялась в любой компании и неизменно привлекала внимание, ведь каждая ее черта, каждая деталь вплоть до обрубков пальцев и болтающихся на шее костей — все говорило о том, что она чужеземка.
— Должно быть, не привыкли видеть женщин с оружием, — улыбнулась Мера. — А может, боятся, что ты одержишь верх. Дай им время.
— Ваши порядки совсем другие, самой бы привыкнуть. — Кельда вздохнула, поглядела внимательно на княгиню и с любопытством заметила: — Я думала, что женщина не может править в одиночку.
— Обычно так и есть. Почему-то все думают, что это нам не по силам. К тому же, нет среди нас воинов, а люди охотнее подчиняются силе, а не мудрости. — Мера с грустью вздохнула, вспоминая собственную мать, которая совсем не желала быть правительницей, а только матерью. — Но умная женщина найдет способ сделать по-своему. Умная женщина правит так, чтобы об этом никто не догадался, всегда находясь в тени мужа или сына.
— Но у тебя нет мужа, так ведь?
— Это чистая случайность. Я вообще не должна была занимать место отца и никогда не думала о том, что стану действительно править.
Мера помрачнела, вдруг осознав, что слишком разоткровенничалась с Кельдой. Должно быть, всему виной то, как расслабленно девушка держалась рядом с ней, как внимательно слушала и глядела в глаза. Хотелось и самой стать ненадолго просто Мерой и поболтать с подругой, которой у нее никогда не было. А не княгиней, которая обязана следить за каждым своим словом.
Кельда откинулась назад, подняла к небу светлое острое лицо.
— У нас говорят, что не бывает случайностей. Все, что происходит, служит какой-то цели, о которой мы можем даже не узнать. Ингвар понимает в этом больше моего, а я так, плыву по течению и стараюсь не думать о том, что мне все равно недоступно. — Девушка усмехнулась и пожала плечами, потом взглянула на Меру, хитро прищурившись, а улыбка ее стала шире. — Кстати, он до сих пор спит, да и ты встала поздно. Вы что, вместе звездами любовались?
Мера, смущённая такой прямотой новой знакомой, поджала губы и проговорила:
— Ингвар сражался с нечистью.
— Слышала такое. Но почему без нас? Нет, явно здесь что-то ещё. Ну да ладно, я в чужие дела не лезу. Со своими бы разобраться. Неужели, так и буду здесь сидеть все время?..
Кельда разочарованно вздохнула. Явно не привыкла к такому и не ожидала, что ее здесь станут избегать. Мере захотелось подбодрить ее как-то, но в разговорах по душам опыта у нее было совсем немного.
— Ты такая… необычная. Уверена, что гриди просто трусят заговорить с тобой.
Она сама понимала, что ее тусклая улыбка совсем не выглядит дружеской, однако Кельде она, похоже, пришлась по душе.
— А ты не такая, как я вначале думала, — широко улыбнулась девушка.
К площади за двором постепенно стягивались все больше народа. Жалейки хором выводили трели, в такт им трещали ложки и женщины звонко распевали обрядовые песни. Своим весельем они, прямо как на тризне, желали показать, что не боятся смерти, а шумом отпугивали нечисть.
Кельда с интересом разглядывала проходящие мимо процессии, сверкающие огнями и белыми одеждами.
— Что это там празднуют?
— Сегодня день Морены, богини Зимы и Смерти. Осень заканчивается и настает ее время. Она встречает души в Нави и провожает их к Калинову мосту — испытанию, которое покажет, достойна ли душа переродиться вновь или останется в Нави в качестве нечисти. — Мера помрачнела, припоминая предыдущие года и то, что сулит зима простым людям. — Обычно после дня Морены и до конца зимы смертей становится больше — нечисть, холод, дикие звери. Поэтому люди сегодня показывают богине, что не боятся ее прихода. К вечеру они пойдут с горящими головнями на болота или заводи, потушат их в воде и до самого рассвета не станут зажигать огня.