Тонкой рукой с паучьими пальцами она указала на место рядом с собой.
— Чую вещий отвар, — произнесла женщина, склонив набок голову, словно собака. — Ходил на капище?
— Владыка говорил со мной, — кивнул Ингвар.
Не впервые он приходил к толковательнице, но всякий раз ее облик заставлял замирать от благоговения перед ее силой и преклоняться перед ее жертвой. Сернебок наделил ее даром, и она посвятила этому дару всю свою жизнь, отринув прочь остальное.
— Он показал чужую землю и незнакомое поселение. Девушку из народа ранндов. Я стоял рядом с ней как слуга, на коленях. А ещё там была тьма. Она родилась из искры, разрослась подобно грозовой туче и погребла под собой все.
Толковательница какое-то время провела неподвижно, прислушиваясь к шепоту в своей голове, что открывал ей смысл чужих видений и ниспосланных знаков. Ингвар терпеливо ждал. Не понаслышке он знал, что толкование требует времени и тишины.
В землянке пахло дымом от костра, сыростью и травами, которые женщина использовала в ритуалах. А ещё, если прислушаться, можно было уловить запах костей, с которых недавно сняли мясо. И тишь стояла такая, какой не бывает в общих избах, продуваемых ветрами со всех сторон.
— Та девушка… — медленно прохрипела толковательница. — Что ты чувствовал, стоя рядом с ней?
Ингвар задумался на миг, прикрыл глаза, воскрешая в памяти ее образ.
— Трепет. Кажется, она была кем-то вроде тебя — наделенной даром.
— Как ты понял?
— По глазам. Такие глаза бывают только у тех, кого отметили боги.
— Хмм… — протянула женщина, склонила голову к другому плечу и снова замолчала.
Ингвар ждал. Если жизнь на самом краю мира чему и научила — так это ждать. Рыбакам приходилось ждать благоприятного времени, чтобы выйти в море. Охотники могли по четверти дня стеречь выходы из нор в ожидании появления зверья. Дозорные на границе с землями ранндов постоянно ожидали нападения врага. Отряду, сидящему в засаде, приходилось ждать сигнала к атаке.
Ингвар успел испробовать все эти занятия, но, пожалуй, именно близящиеся сражения научили его ценить моменты тишины до них. Когда бой готов вот-вот начаться, мир воспринимаешь совсем по-иному. Мгновения тянутся бесконечно долго, но все же недостаточно, чтобы успеть надышаться свежестью бескрайних лесов и соленых ветров, чтобы успеть насмотреться на родные края, которые и так видишь с детства. Только перед боем яростнее пытаешься дожить все, что не успел, ведь этот бой вполне может стать последним.
— Западный ветер несёт смрад мертвечины, — задумчиво проговорила толковательница, вырывая Ингвара из воспоминаний. — Тьма накрыла земли… Чужие земли?
— Должно быть, чужие.
— Земли ранндов ты видел. Это они строят высокие серые стены. А тьма означает противостояние. Войну или чью-то волю, что пытается установить господство.
— В видении я был на коленях. Означает ли это, что ормарры склонятся перед завоевателем из народа ранндов?
— Если Владыка змей показал тебе лишь чужой край, значит, его послание связано именно с тобой, а не со всем народом. — Толковательница распрямила плечи, подняла голову, а ее закрытые глаза, казалось, устремлены прямо на Ингвара. — Вот, что я думаю: Владыка хочет, чтобы ты отправился на чужбину. Отыщи эту девушку и стань ее союзником. Не просто так Владыка показал ее. Она — ключ к тому, что может произойти, часть плана Владыки. Запах мертвечины идёт с чужих земель… А твое видение означает для нас перемены.
— Я должен отправиться к ранндам? — переспросил воин, изогнув бровь. — У нас война, не забыла? Меня убьют прежде, чем я успею сказать хоть слово.
— Владыка не пошлет своего избранного на безнадежное дело, — убеждённо возразила женщина. — Но не забывай, что Сернебок не помогает тем, кто не помогает себе сам. Он любит сильных и презирает слабых.
— Знаю. Я не подведу его.
— И помни, что за пределами нашего священного леса тебя может ждать что угодно. Боги ранндов или безразличны, или давно мертвы. Они не помогают никому — ни слабым, ни сильным. Их леса опасны и полны тварей, которые в наших местах встречаются редко.
— Я не боюсь ничего, — ответил Ингвар по канону. — Смерть давно смотрит мне в затылок.