Крики те, которые замёрзшие издавали, когда горели, по всему селу слышно было. И вторили тем воплям звуки, как будто лёд на речке по весне лопается. Многие в селе в ту ночь не спали, так страшно было и жутко.
Да только после этого всё прекратилось. На следующую зиму никто скотину не убивал. И ни у кого ни одной сосульки под крышей не было: все боялись, что снова услышат звон замёрзших костей.
– Да уж, бабуль, занятная история, ничего не скажешь, – задумчиво протянул Лука и вдруг почувствовал, что в доме стало как-то свежо. Обернулся и, кивнув на печь, сказал. – Ба, дров надо бы подкинуть, а то что-то холодно в доме-то.
– Ох, вот дурная голова, я совсем забыла поленья принести. Заболтались мы тут с тобой. Ты б сходил в сарай, а то старость уже совсем из сил выбивает, тяжко самой таскать дрова-то.
– Сейчас все сделаем, а в каком сарае-то смотреть? – Лука встал из-за стола и, накинув на себя куртку, направился к выходу.
– Ой, да в том, что рядом с курятником, мимо не пройдешь, он там один. Помнишь-то еще, где он?
– Я думаю, найду.
Память Луку пока еще не подводила. Выйдя на крыльцо, он окинул взглядом все вокруг дома. Зима в этом году выдалась суровая, вокруг было много снега. Редкие оттепели позволили вырасти под крышей огромным сосулькам. Столбик термометра, который висел под навесом, показывал приближающийся мороз. "Надо бы дров побольше захватить, а то совсем ночью околеем"
Лука выдохнул облачко пара на ладони, потёр ими и пошёл туда, где, как он помнил, лежали запасы на зиму. Он быстрым шагом обошел дом вокруг, пересёк двор и остановился перед нужным сараем. Набрав большую охапку дров, мужчина собрался уж было идти домой, однако, что-то привлекло его внимание.
Рядом, за соседней дверью горел свет. Он помнил, как в детстве бабка оставляла его для птицы, чтобы та ночью не беспокоилась. В помещении было достаточно тихо, что показалось очень подозрительным.
Кое-как Лука ухватился одной рукой за дверь и приоткрыл её. Заглянув внутрь, он испытал дикий ужас, от чего выронил несколько поленьев из рук: все куры валялись на полу истерзанные и с оторванными головами. Вокруг всё было забрызгано кровью и везде валялись перья. Лука внимательно осмотрел помещение и пришёл к выводу, что скорее всего здесь бесчинствовал хорек. "Надо бы сказать бабке". Он закрыл дверь и быстрым шагом пошёл в дом.
– Бабуль, у тебя там кажется зверь какой-то поорудовал. Всех кур перебил. Ты как теперь зиму-то переживешь? – Лука сбросил дрова в ящик возле печки и, отряхивая руки, услышал тихое звяканье. – Ба?
Лука повернулся к старушке и внимательно на нее посмотрел.
– Что с курами-то делать теперь?
– Да ты, милок, не переживай, я и без них теперь зиму переживу, – стоя к нему спиной, бабка что–то высматривала в окне. – Не переживай, чай с голоду теперь не помру.
Старушка медленно повернулась к Луке и по его коже пробежал мороз. На него в упор смотрели ярко голубые глаза: такие холодные и такие пустые, что казалось будто в них давно нет жизни. Улыбка женщины заставила его попятиться назад, так она была отвратительна: редкие зубы были похожи на маленькие острые колышки. Бабка хмыкнула и вскинула рукой. По комнате разлетелось отчетливое позвякивание.
– Ты не переживай. Я теперь не пропаду.