— Я просто…
— Он никогда не будет принадлежать тебе.
— Я это понимаю, — она резко поднялась на ноги. — И не нужно мне напоминать об этом постоянно! Видимо, я не создана для любви… Даже Джозеф… тот, кто был влюблен в меня — теперь испытывает лишь неприязнь и ненависть. — она, невесело усмехнулась. — Само мое существование — никчемно.
— Это не так.
— Нет, как раз так. — перебила она. — Посмотри на меня. Посмотри на нас. Столько лет… А чего мы добились? Куча врагов, вечное бегство и след из обескровленных тел…
— К чему ты клонишь? — напрягся Волеслав.
— Может… Может, не так и плохо то, что хочет сделать Константин…
— Чего? — как-то оторопело рявкнул Волеслав. — Решила стать человеком? Хочешь переметнуться? Предать меня?
— Нет… Нет! — тут же запнулась Роксалана. Понятно, что совершила ошибку заикнувшись о таком.
— А по-моему, все очевидно. У меня нет проблем со слухом. И я все прекрасно расслышал.
Его голос стал пугающе ужасающим. И она не знала как правильно поступить. Попытаться сбежать от него? Или постараться убедить в своих благих намерениях? Ведь он всегда делает одно и тоже, когда она с ним не согласна. Всего пару часов назад он вытащил из нее клинок, а теперь может вернуть его на место.
Волеслав же, не желая рисковать и проверять благонадежности сестры, довольно резким движением, вновь вонзил клинок в ее грудь. Он проделал это, просто с неимоверной скоростью. Даже если бы она попыталась сбежать у нее бы ничего не вышло. Он сделал это, обхватив его рукой со спины и вонзил клинок, сжимавший в правой руке, в грудь. Она сделала судорожный вдох или бессильно обвисла на руках брата. Наблюдавший за этим действом, застывший на лестнице Джозеф, удивленно приподнял одну бровь.
— Что? — обернуться на него Волеслав. — Я не могу ей доверять. Слишком много на кону поставлено. Сейчас, нельзя допустить утечки и сомнения в наших рядах. — он поднял сестру на руки и подойдя к лестнице стал подниматься вверх.
— Что она сделала? — осведомился Джозеф. — Раз ты усомнился…
— В ее голове поселились дурные мысли.
— И какие это?
— Она подумала, что то чем грезит Константин не так уж и плохо.
— То есть, стать человеком?
— И ты конечно же в курсе, что для этого потребуется? — уточнил Волеслав.
— Жертвоприношение, — кивнул Джозеф. — Но, как я могу быть уверенным, что ты не тронешь Дарью когда…
— Никак. Но я не трону ее. Пусть я и ненавижу это лицо на протяжении стольких лет.
— Но, я не понимаю, — протянул Джозеф. — Если твой брат любил Анну… Почему он хочет принести в жертву…
— Слишком много времени прошло, — отмахнулся Волеслав. Занося Роксалану в ту же чердачную комнату, где была Айла. — К тому же, Дарья не Анна.
— Она сейчас вместе с ним, — не унимался Джозеф.
— И что, полагаешь они могут снюхаться? — взглянул на него Волеслав.
— Снюха… Чего? — поморщился Джозеф. — Даже думать об этом не хочу!
— У тебя, и у моей сестры, одна беда на двоих… связанная с этими двойняшками. Ты любишь ее, а он его. Того, кого любит Роксолана. А он, любит Дарью. Не находишь это занятно?
— Не вижу ничего занятного.
Волеслав положил Роксолану на стол. — Ты и сестра, желаете то, что не в силах получить.
— Я добился ее.
— И надолго? Она сбежала. А теперь, могу руку на отсечение дать — стоит ей лишь увидеть Хайдена, как она даже имени твоего не вспомнит.
Джозеф недовольно фыркнул, а Волеслав продолжил. — Хочешь совет?
— Нет.
— А я, все-таки дам тебе совет… Обрати внимание на кого-то другого. Забудь мысль о том, чтобы вернуть девушку.
— Забыть? Как ты забыл?
— О чем ты? — рыкнул Волеслав. Неужели он что-то услышал, или узнал о том времени когда Дарья находилась с ним… — Метнулось в голове первородного.
— О том, что ты убил ту, в которую был влюблен.
Волеслав тут же расслабиться. — Необязательно принимать такие кардинальные меры. Просто забудь и все.
— Она мать моего сына, — отрезал Джозеф. — Я никогда не забуду.
Волеслав смотрел на него и понимал, что упорство Джозефа. Его решительность и твердая вера в правильность своих убеждений: очень сильно напоминает его самого.
Волеслав на секунду отвлекся от размышлений. Как же давно это было. Но, почему эти воспоминания так свежи в моей памяти?
— Ваша история, она окончена. Неужели не ясно?
— Нет, ее окончили за нас. Перед тем, как ее убили… Дарья звонила мне. Он сказала, что сожалеет о том, что сбежала от меня.