Глава 1. Пролог: побег из Киева
Поезд Киев – Львов отходил в 19:47. Лина пришла на вокзал за час, чтобы никто не успел перехватить. На перроне пахло угольным дымом и жареными пирожками. Она купила себе один, с капустой, и съела, не чувствуя вкуса. В голове крутилась только одна мысль: если сейчас кто-то подойдёт и скажет «вернись», она поедет обратно. Просто потому что сил сопротивляться уже не осталось.
Никто не подошёл.
В вагоне было душно. Плацкарт, верхняя боковушка. Она забралась наверх, свернулась калачиком под тонким одеялом и впервые за много месяцев заплакала без звука. Слёзы были горячие, как кипяток, и текли прямо в ухо. Она не вытирала их. Пусть.
Внизу делили места две женщины с детьми и мужчина в военной форме, который всю дорогу молчал и смотрел в телефон. Лина достала из рюкзака старый mp3-плеер отца. Там осталась одна плейлист: исландские группы, Sigur Rós, Björk, Ólafur Arnalds. Она включила «Sæglópur» и закрыла глаза.
Где-то между Житомиром и Ровно ей приснилось, что она бежит по чёрному песку, а за спиной горит Киев. Огонь не жжёт, он тёплый, почти ласковый. А впереди стоит волк, огромный, серый, с глазами цвета расплавленного янтаря. Он не рычит. Просто смотрит. И говорит человеческим голосом:
«Ты опоздала на сто лет, рыжая. Но я всё равно ждал».
Она проснулась от собственного крика. Вагон спал. За окном мелькали огни маленьких станций, похожие на умирающие звёзды.
На границе её трясло. Пограничник долго смотрел в паспорт, потом на неё.
«Одна?»
«Одна».
«Куда?»
«Дальше».
Он поставил штамп и отдал паспорт так, будто отдавал чужую жизнь.
Во Львове она пересела на варшавский автобус. Двенадцать часов через всю Польшу. В Кракове рассвело. Она вышла на пять минут, купила кофе в бумажном стакане и впервые за всё время улыбнулась: над вокзалом висела огромная радуга, хотя дождя не было.
Самолёт из Варшавы в Кефлавик вылетал в 6:40 утра. Она прошла регистрацию, сдала рюкзак и села у окна в зале вылета. Телефон вибрировал без остановки. Мать. Потом Настя. Потом неизвестный номер. Она выключила его и вытащила сим-карту ногтями. Выбросила в урну вместе с остатками старой жизни.
В самолёте она спала. Просыпалась только тогда, когда стюардессы разносили еду. Есть не хотелось. Хотелось исчезнуть.
Когда колёса коснулись исландской земли, Лина вздрогнула так, что соседка по креслу взяла её за руку.
«Турбулентность», — сказала женщина по-английски.
«Нет, — прошептала Лина. — Это начало».
В аэропорту Кефлавик было холодно и пусто. Часы показывали 8:15 утра, но казалось, что глубокая ночь. Она вышла на улицу, и ветер ударил в лицо мокрой ладонью. Пахло морем, тиной и чем-то острым, металлическим. Сера. Да, точно — серой.
Такси не было. Автобус ушёл. Она стояла с рюкзаком и смотрела на дорогу, которая уходила в никуда, в серую мглу.
И тут появился он.
Чёрный джип, старый Land Rover с потрескавшейся краской. Водитель вышел, не выключая мотор. Высокий, широкоплечий, в чёрном пальто до колен. Лицо обветренное, седые виски, глаза — цвета зимнего моря перед штормом. Он смотрел на неё так, будто знал всё.
— Потерялась, рыжая?
Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, как будто он привык говорить мало и по делу.
— Я… на автобус опоздала.
— Сядешь ко мне. Куда тебе?
— В Рейкьявик.
— Сядешь всё равно. Меня зовут Арнар.
Она должна была отказаться. Любой нормальный человек отказался бы. Но ноги сами пошли к машине. Дверь захлопнулась с тяжёлым стуком. Внутри пахло кожей, кофе и чем-то диким.
— Пристегнись, — сказал он, не глядя. — Здесь дорога любит убивать тех, кто не держится.
Они поехали. Лава по бокам дороги была чёрной, будто кто-то выжег землю до кости. Ветер бил в стекло. Арнар молчал. Лина тоже.
Потом она всё-таки спросила:
— Почему вы меня подобрали?
Он усмехнулся краем губ.
— Потому что ты пахнешь огнём. А я давно не чувствовал живого огня.
Она не поняла. Но сердце забилось так, будто хотело выпрыгнуть и побежать впереди машины.
Когда они въехали в Рейкьявик, уже светало. Город был маленьким, цветным, будто игрушечным. Арнар остановился у старого трёхэтажного дома на Бергстадастрёти.
— Второй этаж, дверь налево. Ключ под ковриком. Хозяин — Фрейя, завтра с шести ждёт тебя в пекарне напротив. Не опаздывай.
— Откуда вы…
— Всё, рыжая. Выходи. И не оглядывайся.
Она вышла. Джип уехал. Она осталась одна на мокром тротуаре, с рюкзаком за плечами и ощущением, что только что пересекла не границу страны, а границу мира.