Здесь нет справедливости.
Есть только сила.
И воля.
Она взяла его лицо в ладони.
— У меня есть и то, и другое.
И ты.
Он кивнул. Голос хрипит.
— Тогда завтра мы покажем им, что значит настоящий огонь.
Они пошли по мокрым улицам.
Рука в руке.
За спиной — весь скрытый Рейкьявик шептался, делал ставки, точил когти.
А впереди — первая ночь.
Огонь против огня.
И только один мог остаться.
Глава 9. Работа в пекарне и первые друзья
Пятница началась в 4:47 утра, как всегда.
Лина проснулась от запаха дрожжей, который пробивался сквозь пол, будто сама пекарня дышала ей в лицо.
Метка на шее пульсировала ровно, спокойно — Арнар спал в пещере, в восьмидесяти километрах отсюда, но она чувствовала его сон, как своё сердцебиение.
Она спустилась вниз в старом свитере отца и его же огромных шерстяных носках.
Фрейя уже месила ржаное тесто, напевая что-то низким голосом, похожим на крик ворона.
— Доброе, — буркнула гарпия, не поднимая глаз.
— Доброе, — ответила Лина и встала рядом. Руки сами потянулись к тесту.
Они работали в тишине до шести.
Только шорох муки, стук ножа по доске и далёкий гул Рейкьявика, который просыпался.
В 6:15 дверь звякнула.
Вошла Сигга — селки с чёрной косой до задницы, в рыбацком свитере и с огромным термосом в руках.
— Кофе с водкой, — объявила она и поставила термос на стол. — После вчерашнего в «Huldufólk» всем нам нужно проснуться.
Она посмотрела на Лину и широко улыбнулась.
— Ты реально сказала Гуннару «поцелуй мне ноги»? Я там чуть не умерла от счастья.
Фрейя фыркнула, но уголки губ дрогнули.
Следом вошла Инга — высокая, коротко стриженная, с глазами цвета грозового неба и браслетом из когтей на запястье.
Она молча поставила на стол коробку с исландскими пончиками клейнар и обняла Лину одной рукой.
— Мы с тобой, рыжая. До конца.
К девяти пекарня превратилась в маленький военный совет, замаскированный под кофейню.
Пришли ещё двое:
Эйва — миниатюрная девушка с фиолетовыми волосами и глазами, которые меняли цвет каждые пять минут (полуэльф, полу-человек, барменша из «Huldufólk»).
И Рагнхильд — огромная женщина с рыжей бородой до груди, кузнец-тролль, которая, однако, ненавидела Гуннара всей душой, потому что он когда-то убил её сестру.
Рагнхильд поставила на стол тяжёлый свёрток.
— Открывай.
Внутри — нож.
Не просто нож.
Клинок из метеоритного железа, рукоять из кости неизвестного зверя, руны вдоль лезвия горят холодным синим.
На гарде вырезано: «Fyrir elskendur» — для влюблённых.
— Если сегодня ночью придётся резать камень, — прогудела Рагнхильд, — режь этим. Он режет даже троллью кровь.
Лина взяла нож. Он был тёплым. Живым.
— Спасибо, — сказала она, и голос дрогнул.
Эйва достала из кармана маленький флакон с серебряной жидкостью.
— Слёзы эльфов. Одна капля на язык — и ты услышишь всё, что говорят за твоей спиной. На час. Потом отходняк три дня. Но стоит того.
Сигга просто обняла её так крепко, что хрустнули рёбра.
— Мы будем на берегу. Если что — прыгай в воду. Селки вытащат.
Инга молча нарисовала на ладони Лины руну Ансуз — защиту и победу — и дунула на неё. Знак вспыхнул и впитался в кожу.
Фрейя всё это время молчала.
Потом подошла, взяла Лину за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза.
— Слушай внимательно, птенец.
Сегодня ты идёшь не просто драться.
Ты идёшь показать им, что огонь больше не их игрушка.
Ты — жена волка.
Ты — сестра гарпии.
Ты — дочь этого чёртова острова, хочешь ты того или нет.
И если почувствуешь страх — вспомни вкус его крови на своих губах.
И сожри этот страх.
Она поцеловала Лину в лоб — жёстко, по-матерински.
В 16:47 дверь снова звякнула.
Арнар.
Весь чёрный: куртка, свитер, джинсы.
Глаза золотые, усталые, но живые.
В руках — маленький свёрток из чёрной кожи.
Все замолчали.
Он прошёл сквозь тишину, как нож сквозь масло, остановился перед Линой и опустился на одно колено. Прямо в муке.
Развернул свёрток.
Ожерелье.
Цепочка тонкая, как паутина.
Кулон — два зверя, сплетённых хвостами: серебристый волк и рыжая лисица.
На обратной стороне гравировка на древнеисландском:
«Ást mín ævinlega ok eld mín eilífur»