Лина смотрит на него.
И улыбается шире.
— Привет, старший брат, — говорит на древнеисландском, которого никогда не учила.
Голос многоголосый — в нём звучит её мать и все кицунэ до неё.
— Ты устал.
Суртлингур замирает.
Белый огонь в его пустоте мигает.
— Ты… пахнешь домом, — голос как раскалённый металл.
Гуннар рычит.
— Убей её!
Демон бросается вперёд.
И начинается танец.
Первый удар клинка — она уходит в огненном вихре, оставляя за собой лисий след.
Клинок врезается в пол — обсидиан плавится, брызги магмы летят во все стороны.
Второй удар — она уже сверху, девять хвостов бьют одновременно, как плети.
Лава демона остывает, превращается в чёрное стекло.
Зал взрывается криком.
Селки бьют хвостами по полу в такт.
Гарпии кричат с высоты.
Фрейя стоит у края круга, когти впились в камень, глаза горят золотом.
Арнар не дышит.
Кровь капает из сжатых кулаков.
Демон ревет — звук раскалывает стены.
Из его груди вырывается столб белого пламени, выше потолка.
Лина встречает его своим.
Рыжим.
Живым.
Два огня сталкиваются посреди круга.
Жар такой, что ближайшие тролли отшатываются, их каменная кожа трескается.
Белый против рыжего.
Разрушение против жизни.
Секунды растягиваются в вечность.
Лина делает шаг вперёд — прямо в белое пламя.
Платье сгорает мгновенно.
Кожа светится.
Девять хвостов становятся двадцатью семью — полное воплощение древней кицунэ.
Она проходит сквозь огонь демона, как сквозь воду.
Подходит вплотную.
Кладёт ладонь ему на грудь — там, где должно быть сердце.
— Ты устал, — шепчет. — Три сотни лет в цепях.
Я знаю это чувство.
Пойдём домой.
И вливает в него свой огонь — не уничтожающий.
Исцеляющий.
Чистый.
Живой.
Суртлингур вспыхивает белым — ярче солнца.
На миг становится человеком: высокий мужчина с чёрными волосами до пояса, глаза — расплавленное золото.
На груди — старая цепь из чёрного железа, вплавленная в кожу.
Он смотрит на неё и улыбается.
— Спасибо… сестра, — говорит голосом, похожим на далёкий гром.
— Ты сильнее.
Ты свободна.
Потом рассыпается пеплом.
Пепел кружится в воздухе, оседает чёрным кругом вокруг неё.
На полу остаётся только сломанная цепь.
Тишина.
Потом зал взрывается.
Селки воют так, что стены дрожат.
Гарпии пикируют вниз, крича от радости.
Даже эльфы встают и хлопают — медленно, но хлопают.
Гуннар встаёт.
Каменное лицо трескается от ярости.
Куски базальта падают на пол.
— Первая ночь… твоя, — выдавливает он.
— Вторая — завтра.
Кровь против крови.
И тогда ты будешь умолять о смерти.
Лина стоит посреди пепла.
Голая.
В огне.
Живая.
Она поворачивается к Арнару.
Он шагает через круг — нарушает все правила.
Ловит её в объятия, целует в метку, в губы, в волосы, в слёзы, которые текут по её щекам.
— Ты сумасшедшая, — шепчет. — Моя сумасшедшая жена.
— Я победила, — отвечает она, и голос дрожит от смеха и слёз одновременно.
Фрейя подходит, накидывает ей свой плащ — чёрный, с перьями.
— Пошли отсюда.
Тея нужно поесть, поспать и чтобы ты её выебал до потери сознания.
В таком порядке.
Сигга уже несёт бутылку самого старого бреннивина в баре.
Инга летит над ними, разгоняя жар крыльями.
Они уходят через служебный ход.
За спиной «Huldufólk» празднует первую победу за триста лет.
В лифте Лина прижимается к Арнару.
— Одна прошла, — шепчет.
— Две осталось, — отвечает он, целуя её в висок.
— Мы пройдём.
Он кивает.
Лифт поднимается наверх.
На улице уже рассвет — серый, холодный, мокрый.
Но внутри неё огонь горит ярче, чем когда-либо.
И впервые за всю историю острова кицунэ победила огненного демона не уничтожением.
А любовью.
И это только начало.
Глава 12. Вторая ночь: кровь против крови
Хафнарфьордюр, заброшенный склад №9.
Снаружи — ржавчина, крики чаек и запах рыбы.
Внутри — преисподняя.
Пол вырезан в живом базальте, идеально круглый, девять метров в диаметре.
По краю — девять чёрных железных цепей, вмурованных в камень, каждая толщиной в руку.