Она — королева огня.
И она идёт забрать свою корону.
Даже если придётся сжечь весь остров дотла.
Или спасти его.
Глава 13. Три дня до Катлы
*День первый. Пекарня закрыта навсегда (или до конца света)*
Вывеска «Lokað» висит криво — Фрейя повесила её пьяная в три ночи и больше не возвращалась.
Внутри пахнет дрожжами, ванилью, потом и сексом.
С пяти утра до заката они не выходят из кухни.
Лина месит ржаное тесто голая, только фартук на шее.
Мука на сосках, пот на спине, метка горит серебром.
Арнар стоит сзади, руки на её бёдрах, входит медленно, до упора, каждый раз, когда она вдавливает кулаки в тесто.
Тесто поднимается.
Она поднимается на цыпочки, выгибается, стонет в муку.
Он кусает её за метку, рычит, толкается глубже — в такт её дыханию.
Когда тесто готово, она кончает первый раз — громко, с криком, пальцы вдавливают в стол следы когтей.
Он следует за ней, вливаясь до последней капли, прижимает её животом к столу, шепчет в ухо:
«Моя жена. Моя пекарня. Мой хлеб».
Потом они пекут настоящий хлеб — с его спермой вместо соли.
Едят прямо с противня, горячий, с маслом и мёдом.
Он слизывает мёд с её груди, она — крошки с его живота.
Потом снова трахаются на том же столе, пока печь не остынет.
Ночь — в источнике.
Он сидит на камне, она на нём — лицом к лицу, вода по грудь.
Он внутри всю ночь, не двигается, просто держит.
Она спит, чувствуя, как сорок три призрака стаи гладят её по волосам и шепчут: «Спасибо, что вернула его к жизни».
*День второй. Город прощается*
Утро — бег по лавовому полю.
Волк и лисица.
Двадцать семь хвостов оставляют огненные следы, которые не гаснут до заката.
Потом — на тёплой лаве, под северным сиянием.
Он берёт её сзади, когти в бёдрах, зубы в метке.
Она кричит так, что просыпается вулкан под ними.
Кончают одновременно — он рычит, она воет по-лисьи.
Земля дрожит в такт их оргазмам.
Днём — в город.
Она покупает ему свитер — толстый, чёрный, с узором волков.
Он покупает ей кольцо — серебро, внутри выгравировано «Ást mín eld mín» — любовь моя, огонь мой.
Надевает на правую руку, целует каждый палец.
Вечером — «Huldufólk» только для своих.
Весь бар пьёт за них.
Фрейя напивается и плачет в углу, обнимая бутылку.
Сигга танцует голая на столе, тюленья шкура на полу.
Инга поёт древнюю гарпийскую балладу о любви, которая сильнее смерти.
Арнар и Лина в самом тёмном углу.
Она сидит на нём верхом, платье задрано, медленно двигается.
Все видят, но никто не смотрит — это их ночь.
Он кончает внутрь, прижимая её так, будто боится, что она исчезнет.
Она шепчет ему в губы: «Я никуда не уйду. Даже если умру».
*День третий. 4:17 утра*
Пещера под Эсьей.
Просыпаются одновременно — без будильника.
Просто знают.
Он готовит кофе.
Она стоит у входа, смотрит на север.
Катла дымится на горизонте — чёрная, злая, живая.
Он подходит сзади, обнимает.
— Сегодня, — говорит тихо.
— Сегодня.
Он кладёт ей в руку флакон — суть стаи.
Тёмно-золотая жидкость внутри шевелится, как живая.
— Если я паду — выпей.
Они выйдут живыми.
И защитят тебя.
Она кладёт флакон ему в ладонь.
— Мы пьём вместе.
Или не пьём вовсе.
Он кивает.
Потом они одеваются молча.
Она — чёрные легинсы, чёрный свитер, волосы заплетены в тугую косу воина.
На шее — кулон и кольцо.
Он — чёрное всё, нож за поясом, глаза уже не серые — чистое золото.
23:30 — джип выезжает.
Дорога до Катлы — три часа по бездорожью.
Они не говорят ни слова.
Только руки сплетены так крепко, что кости белеют.
Когда подъезжают — полночь.
Катла ревёт.
Земля дрожит каждые десять секунд.
Лава уже вытекает тонкими ручьями по склону.
На краю старого кратера — круг.
Тот самый.
1918 год.
Здесь сгорела стая.
Здесь всё началось.
Здесь всё кончится.
Гуннар стоит в центре.
Сегодня он не человек и не тролль.
Сегодня он — сама Катла.
Семь метров лавы и камня.
Глаза — два озера магмы.
Вокруг него — тени сорока трёх волков — призраки стаи, но уже не серебристые.
Чёрные.
Искажённые.
Гуннар держит их в цепях из лавы.
— Третья ночь, — голос как извержение.
— Ночь теней.
Здесь ты узнаешь цену, рыжая.