«Ты пахнешь мамой».
Лина упала на колени. Обняла его. Он был лёгкий, как дым, но тёплый. Остальные подошли ближе. Окружили. Кто-то гладил её волосы, кто-то просто стоял рядом.
Арнар смотрел и не дышал.
— Они никогда… — голос сорвался. — Они никогда не прикасались ни к кому, кроме меня. За сто семь лет.
Лина подняла голову. Слёзы текли по щекам, но она улыбалась.
— Они такие… живые.
— Здесь — да. Только здесь.
Он подошёл, сел рядом на камень. Призраки расступились, дали место.
— Я привёл тебя не просто так. Есть цена. Чтобы остаться со мной, со всеми нами, ты должна принять метку. Живую. Не как они. Не в тень. В кровь.
Он взял её руку, положил себе на грудь. Прямо на шрамы.
— Я укушу тебя. Глубоко. Моя кровь смешается с твоей. Ты станешь частью стаи. Навсегда. И они будут чувствовать тебя всегда. И ты — их.
— А если я скажу нет?
Он посмотрел в глаза. Честно.
— Тогда я отведу тебя обратно в город. И ты уедешь. И через месяц-два огонь внутри сожжёт тебя изнутри. Я видел, как это бывает. С другими… рыжими.
Лина молчала. Смотрела на мальчика, который теперь сидел у неё на коленях и играл с её волосами.
— А если да?
— Тогда ты никогда не будешь одна. Даже когда захочешь.
Она встала. Сняла куртку. Свитер. Осталась в тонкой футболке.
— Делай.
Арнар поднялся. Глаза стали совсем золотые. Он подошёл вплотную.
— Это будет больно. Очень.
— Я знаю.
Он обнял её. Крепко. Лицо уткнулось в её шею, туда, где билась жилка.
— Прости меня, — прошептал.
И укусил.
Зубы вошли глубоко, до кости. Кровь хлынула в рот ему, в неё — его. Огонь и лёд одновременно. Лина закричала. Один раз. Мир исчез.
Она падала в озеро, но не тонула. Вода приняла её, как мать.
В ушах — вой стаи. Сорок три голоса, слившиеся в один.
Потом тишина.
Она открыла глаза. Лежала на камне, мокрая, дрожащая. Арнар качал её на руках, лицо в крови — её и своей.
На шее — рана. Но уже затягивалась серебром. Узоры расползались от укуса, как круги по воде. Руны. Волчьи.
— Теперь ты наша, — прошептал он. — И моя.
Призраки завыли. Но это был не плач. Это был приветственный вой стаи, принимающей нового члена.
Мальчик подошёл и положил ей в ладонь маленький серебряный кулон — волчонок.
— Это моё было, — сказал он голосом, который услышала только она. — Теперь твоё.
Лина сжала кулон в кулаке. Слёзы текли, но она смеялась.
Где-то глубоко под землёй что-то огромное открыло глаза и зарычало.
Тролли в Хафнарфьордюре проснулись.
А над Эсьей вспыхнуло северное сияние — зелёное, с кроваво-рыжими прожилками.
Остров принял новую дочь.
И начал готовиться к войне.
Глава 5. Первая стычка
Утро после метки началось с боли.
Лина проснулась на широкой кровати из тёмного дерева, под тяжёлым меховым одеялом. Пещера была тёплой, но шея пульсировала так, будто туда влили расплавленное серебро. Она подняла руку к ране: кожа была гладкой, горячей, узоры двигались под пальцами, будто живые.
Рядом Арнар. Спал на спине, одна рука под головой, вторая лежала на её бедре, как будто даже во сне боялся, что она исчезнет.
На его груди шрамы светились слабым золотом — стая чувствовала её рядом и была спокойна.
Она осторожно встала. Ноги держали. В углу пещеры — маленький очаг, в нём тлели угли. Над огнём висел котелок с кофе. Запах — горький, настоящий.
На каменном столе — хлеб, сыр, копчёная рыба. Он всё приготовил ещё ночью, пока она спала без сознания.
Лина налила себе кофе в глиняную кружку с вырезанным волком и вышла на «террасу» — естественный выступ скалы, откуда открывался вид на лавовые поля и далёкое море.
Солнце только поднималось. Красное, злое. Земля дрожала — сильнее, чем обычно.
И тогда она услышала.
Сначала низкий гул. Потом топот. Много ног. Тяжёлых.
Из-за чёрных скал вышли они.
Пять фигур.
Выше Арнара на голову. Кожа серая, как пепел, глаза красные, как раскалённые угли. Руки длинные, пальцы заканчивались каменными когтями.
Тролли-полукровки.
Не чистокровные горные великаны, а те, кто когда-то смешался с людьми и теперь жил в тени старых законов.
Они остановились в двадцати метрах. Самый большой — с лицом, будто высеченным из базальта, — шагнул вперёд.