Я твой огонь.
Мы вместе. Всегда.
Он закрыл глаза. Потом кивнул.
— Вместе.
Она поцеловала его. Жёстко. В кровь.
— Тогда готовься. Мы идём на войну.
За стенами пещеры земля задрожала — коротко, зло, как удар кулака.
Они оба знали: отсчёт пошёл.
Но в этот момент они были просто двое.
Голые.
Живые.
Влюблённые до безумия.
И этого было достаточно, чтобы сжечь весь мир.
Или спасти его.
Глава 8. Правила острова
Телефонная будка пахла старым железом и дождём.
Арнар набрал 1262. Пол ушёл вниз без звука. Лина успела только сжать его руку крепче.
Лифт остановился на глубине двадцати метров.
Двери открылись в абсолютную темноту, и только потом зажглись факелы — синие, холодные, эльфийские.
Коридор был узкий, стены из чёрного вулканического стекла.
По бокам — вырезанные руны, старые, как сама Исландия.
Каждая руна светилась слабым красным — кровь земли.
Они шли молча.
Лина чувствовала взгляды ещё до того, как вошла в зал.
Зал был огромный.
Потолок терялся во тьме.
В центре — круг из каменных плит, в котором до сих пор виднелись следы старой крови.
По периметру — троны.
Не стулья. Троны.
Селки сидели на шкурах, перекинутых через плечи, глаза чёрные, как глубины океана.
Эльфы — в ледяных коронах, лица неподвижные, как статуи.
Гарпии — на высоких насестах, крылья сложены, когти постукивают по камню.
Тролли — в глубине, тени среди теней.
И в самом центре — Гуннар Каменный.
Он не сидел.
Он был троном.
Четыре метра чистого базальта.
Лицо — маска без черт, только щель рта и два углубления, в которых горели красные угли.
Руки — каменные колонны.
На груди — выжженный символ 1262 года, древний договор, вырезанный раскалённым железом.
Когда они вошли, зал замолчал.
Арнар остановился в центре круга.
Лина рядом. Платье чёрное, простое, но метка на шее горела серебром так ярко, что освещала лица ближайших зрителей.
— Совет Скрытых, — голос Арнара разнёсся под сводами, как гром. — Я, Арнар из стаи Катлы, последний альфа, требую суда по старому закону.
Гуннар поднял руку.
Каменный палец указал на Лину.
— Она чужая.
Огонь чужой.
По праву 1262 года — моя.
Арнар шагнул вперёд.
— По праву крови и метки — моя жена.
Кто оспорит — выйдет против меня.
Кто тронет — умрёт.
Зал зашептался.
Фрейя встала со своего насеста. Крылья распахнулись на миг — белые, с золотыми перьями.
— Я, Фрейя из клана Сюнд, подтверждаю метку.
Она принята добровольно.
Живая кровь смешана с живой кровью.
Это выше любого договора.
Один из эльфов — Льёсальфар, князь северного льда — поднял голос, холодный, как ветер с ледника:
— Метка волка не отменяет договор.
Огонь должен быть испытан.
Или уничтожен.
Гуннар встал.
Пол под ним треснул.
— Испытание.
Три ночи.
Как в старые времена.
Он поднял три каменных пальца.
— Первая ночь — огонь против огня.
На кратере Эсьи.
Ты, рыжая, против того, кого я призову из-под земли.
Выживешь — перейдёшь ко второй.
— Вторая — кровь.
Твоя кровь против моей.
Одна капля решает.
— Третья… — он усмехнулся, и это было страшно. — Третью узнаешь, если доживёшь.
Арнар зарычал. Голос уже не человеческий.
— Я буду рядом. На всех трёх.
Гуннар покачал головой.
— Нет.
Только она. Одна.
Ты смотришь.
Если вмешаешься — проиграла.
Лина вышла вперёд.
Голос чистый, звонкий, без страха.
— Я принимаю.
Зал ахнул.
Она подняла руку — и вокруг неё вспыхнул рыжий огонь, девять хвостов появились полностью, светящиеся, живые.
Огонь лизнул пол, но не обжёг — только показал силу.
— Я пройду все три.
И потом ты, камень, будешь целовать мне ноги.
Гуннар рассмеялся.
Звук был как обвал.
— Завтра. Полночь. Эсья.
Приходи.
Или беги.
Но бежать тебе некуда.
Арнар схватил её за руку и потащил к выходу.
Лифт поднялся.
На улице шёл дождь.
Он прижал её к стене старого дома, руки по обе стороны головы.
— Ты сошла с ума.
— Нет. Я просто устала быть чужой.
Он поцеловал её — жёстко, до крови, до синяков.
— Если ты погибнешь…
— Тогда я погибну твоей.
Но я не собираюсь проигрывать.
Он закрыл глаза. Лоб к лбу.
— Правила острова простые, Лина.