— Не ругайтесь, Федор Семенович. Понимаю, что вы с дороги, хочется отдохнуть. Да и завтра рано… Но хочется кое-что выяснить…
Мне действительно хотелось отдохнуть — устал я неимоверно. К тому же не терпелось почитать письма от жены, дочек. Как они там? Мы уже давно, казалось — целую вечность, не виделись. Но майор стоял напротив, и вид у него был виноватый, смущенный.
— Ладно, чего уж там. Высказывайте, что у вас? Садитесь.
— Знаете, способ-то этот давно проверен, — сказал Фессолоницкий, нерешительно пересаживаясь на стул. — Помню, дома мы частенько специально замораживали картофель. Сначала очищали от кожуры, промывали в воде — и на мороз. Клубни быстро промораживались. В таком виде их храни сколько хочешь. Когда надо — в котел, в кипящую воду. Картофель хорошо разваривается, вкусен. Это совсем не тот картофель, который просто так прихвачен морозом. Тот весь при размораживании чернеет, превращается в месиво…
— Так мы уже решили, что посоветуемся на местах. Ведь его нужно чистить, если даже все, что вы говорите, действительно так. Кто же возьмется за это?
— Возьмутся, — убежденно сказал майор. — В этот период полевые работы заканчиваются и в колхозах появляются свободные руки. Старики, женщины, дети — все будут чистить.
Ранним утром я уехал в близлежащие колхозы организовывать уборку и вывоз картофеля. Осень была мокрой, холодной. Небо серое, неприветливое. Люди мерзли в поле. Уборка проходила медленно.
Глядя на низкие свинцовые тучи, я вспоминал слова Платонова: «Морозы ждать себя не заставят». Действительно, не заставят. Не сегодня-завтра землю скует, покроет снегом. Если успеем вывезти картофель с полей, укроем его в хранилищах, то и тогда останется решить не менее важный вопрос: как доставить его войскам. В холодных вагонах, на открытых машинах? Заморозим большую часть. Пожалуй, стоит прислушаться к предложению Платонова и Фессолоницкого.
В тот же день попытался завести разговор на эту тему с некоторыми председателями артелей, с рядовыми колхозниками. Но как только они узнавали о нашем замысле, смотрели на меня как на чудака и отмахивались: «Что вы, разве такое возможно. Своих мужей и сыновей будем кормить мороженой картошкой? Кто же нам за это спасибо скажет?» Кое-кто посматривал на меня и более выразительно: «Уж не спятил этот человек? А может, тут что-то другое скрывается?» Одним словом, поддержки не находилось. Оставалась одна надежда: поговорить с секретарем райкома Степаном Ивановичем Игнатовым. Мы знали друг друга не очень давно, но и за это время я успел проникнуться к нему доверием и уважением. Мне нравились его неуемная энергия, выдержка, умение ладить с людьми, убеждать их. Почему-то не возникало сомнений, что Игнатов внимательно отнесется к предложению. Ну а что касается того, поддержит или нет его, то это зависит от нашего умения доказать ценность и целесообразность метода.
К Игнатову я зашел поздним вечером, когда тот только что возвратился из поездки по колхозам. Вид у секретаря райкома был озабоченный, усталый. Но Степан Иванович приветливо улыбнулся, пригласил сесть, сам устроился напротив. И сразу же спросил:
— Как с вывозкой картофеля?
Я коротко рассказал о поездке в Москву, о выделении дополнительного автобатальона, который не сегодня-завтра приступит к работе.
— Время не ждет. Тяжело сейчас в колхозах, людей недостает, но каждый работает не жалея сил. Нельзя, чтобы этот труд пропал.
Решив, что наступил подходящий момент, я изложил Игнатову все, с чем пришел. Он выслушал, не перебивая. Поднялся, прошел по кабинету.
— Дело серьезное, — сказал он, остановившись у окна. — Признаться, не знаю, получится ли что. Давай-ка, Федор Семенович, вот как поступим: на этой неделе состоится заседание бюро райкома. На него приглашены председатели колхозов, поставляющих картофель фронту. Перед ними и поставим этот вопрос. Сумеете доказать, что предложенный вами метод сохранения и доставки картофеля стоящий, тогда — в добрый путь…
На том и порешили.
Ночь накануне заседания бюро райкома выдалась звездной, морозной. И днем не отпускало. Фессолоницкий был весь в заботах — готовился к экзамену.
Заседание бюро райкома проходило довольно долго. Но вот Игнатов подвел итоги и выразительно посмотрел на меня. В эту минуту дверь отворилась и вошла женщина с полными ведрами отварной картошки. Поставив их на специально подготовленный столик, она вышла. Пар клубился над ведрами, в кабинете вкусно запахло. Все удивленно переглядывались, посматривали на секретаря райкома: дескать, с чего это он решил их угощать.
— Товарищи, — с улыбкой обратился к присутствующим Степан Иванович, — прошу отведать свежего картофеля. Только, пожалуйста, из одного ведра и из другого. Для сравнения. Где лучше?