Она отошла от него, показывая, что их разговор окончен, и Руди понял, что больше старуха не скажет ничего. Он недоумевал, отчего она пошла с ними, а не осталась в деревне – пока солдаты собирались, Магда рвалась вернуться в лес, но он велел на всякий случай приглядывать за ней, и каждый раз ее хватали за руки и тащили назад к людям, пока она не смирилась под угрозой оказаться на костре, ибо «добрые люди в миг опасности держатся вместе», и добрые люди начали поговаривать, что старуха в сговоре с теми, кто жег баронский дом, посматривая на нее с подозрением. Ее сын пообещал ей поискать Лене, чтобы успокоить ее, но она презрительно посоветовала ему позаботиться о деревне в первую очередь, пока солдаты не вернутся. «В этом лесу много троп, - так она говорила ему, прежде чем подойти к барону и следовать за ним по пятам - и они хорошо служат и зверям, и людям недобрым».
- Много ли троп в этом лесу? – спросил Руди у барона, когда молчание совсем начало его тяготить.
- Предостаточно, - ответил тот сквозь зубы. – Я сам не знаю их всех… но однажды зимой я перешел через горы в соседнюю долину…
Он замолчал и сделал знак солдатам остановиться. Отсюда они слышали гудение пламени, и треск горящего дерева, и чьи-то хриплые команды, и длинные языки огня поднимались над баронской усадьбой. Рассвет стал куда как темнее, чем даже несколько минут назад, и волна жара мягко дотронулась до кожи.
- Не дьяволы ли там часом? – пробормотал один из солдат, и все они, включая сержанта, перекрестились и преклонили колени, бормоча молитву. Барон перекрестился, то же сделал и Руди, и только Магда совсем небрежно провела рукой от лба к плечам.
- Там не дьяволы, - глухо сказал барон. – Слушайте меня! Любому, кто поможет мне найти мою внучку, я дам мешок серебра!
«Откуда у вас мешок серебра?» - хотел было спросить Руди, но слова о богатстве заставили солдат приободриться, и сержант сделал еле заметный шаг к барону. Признавал его хозяином, как верный пес? Барон встряхнулся и вынул саблю.
- Ты, - сказал он Магде, - отойди. Сейчас не время махать сковородой. Возьми какую-нибудь ветвь, и, когда мы подойдем, ближе, поймай на нее огонь. Когда увидишь врага, жги его беспощадно.
- Будто вас, закопченных, можно будет различить, - проворчала она, но барон фон Ринген сделал вид, что ничего не услышал.
- Двое останутся здесь, сторожить дорогу, - приказал он. – Все остальные, и вы, мой друг, идите за мной! Тряхнем стариной!
- Только не теряйте самообладания, - посоветовал ему Руди, и барон фон Ринген обнажил верхние зубы то ли в оскале, то ли в усмешке.
- Не дождешься, - непонятно ответил он и зыркнул на Магду, которая сделала шаг в его сторону.
Руди не любил стычки, хотя ему пришлось какое-то время сопровождать на войне посланника Его Императорского Величества. Настоящий бой ему довелось видеть только издалека, но пару раз они попадали в засаду – одна подстроили турки, другую саксонцы – и всякий раз, когда жестокая схватка заканчивалась (в первый раз несколько солдат потеряли голову и побежали от страха, после чего потеряли головы буквально, во втором – всадники, ехавшие впереди, попали в волчью яму с кольями, и саксонские крестьяне успели заколоть их пиками, прежде чем сами были вздернуты на ближайшем дереве), Руди не мог избавиться от чувства нереальности и бессмысленности происходящего. Он отдавал приказы в этом полусне, но про себя произносил: «Спасибо тебе, Господи, что сохранил мою ничтожную жизнь», произносил тем же тоном, каким и заканчивал когда-то зачитывать приговоры и увещевания святого суда.
Дом напоминал огромный погребальный костер; внутри что-то лопалось, гудело и охало, но почерневшая крыша еще держалась на своем месте. Руди прикрыл лицо ладонью в перчатке и не сразу заметил, что барон решительно направляется в лес, под свод еловых ветвей.
- Вы с ума сошли? – прошипел он, догнав его в два шага и схватив за отворот перчатке. – Как вы думаете там сражаться?
Барон фон Ринген стряхнул его руку.
- У них может быть моя внучка.
Тихо щелкнул арбалетный крючок, тренькнула тетива, и Руди почувствовал резкую боль чуть ниже левого плеча. Он попытался скосить глаза, куда попал арбалетный болт, но в груди неожиданно поселилась тяжесть, ноги подогнулись, и он медленно упал ничком, прямо на вытоптанную траву. Где-то вдалеке страшно закричал барон, и по земле перед Руди прополз рыжий муравей, тащивший на спине сухую еловую иголку.
«Как все глупо и бестолково», - успел подумать Руди, прежде чем боль, похожая на пожар, охватила все его нутро, подступила к горлу и вылилась наружу темной кровью.