— А научная степень у вас имеется?
— Магистр гуманитарных наук, — улыбнулся Стрэнд. — Заработал ее на вечернем отделении Нью-Йоркского университета. Днем преподавал.
— Вы что-нибудь пишете?
— Да нет… Я, знаете ли, скорее читатель, нежели писатель.
— Будь я дипломированным историком, — заметил Хейзен, — все то, о чем вы говорили вчера, и в особенности теория случайных событий, непременно подвигло бы меня на рассмотрение определенных периодов в нашей истории именно в этом плане. Это дало бы почву для весьма забавных умозаключений. К примеру, на тему того, чем могли бы обернуться известные нам великие события при малейшем изменении хотя бы одного из составляющих их элементов.
— Не было гвоздя, подкова пропала, — подхватил Стрэнд. — Подкова пропала, лошадь захромала, лошадь захромала, конница бежит, враг вступает в город… ну и так далее. Вы об этом?
— Ну, в целом да. Хотя, конечно, вы несколько упрощаете.
— Подкину эту идейку Ромеро, — весело заметил Стрэнд. — Пусть благодарит вас за подсказку и вдохновение.
— Да нет, я совершенно серьезно, — сказал Хейзен. — Я считаю, что пересмотр американской истории в этом плане имел бы огромное положительное значение. Я, конечно, не специалист, но лично мне кажется, что Америка, Соединенные Штаты Америки просто ослеплены собственным величием. И что для этого нет особых оснований. И что мы ввергаемся в пучину всеобщего отрицания. Слишком тяготеем к Европе, терроризму, фракционности, цинизму в частной и общественной жизни. Лично я не нахожу в этом ничего хорошего. И еще мне кажется, что это вовсе не предопределено.
— А вы, на мой взгляд, пессимист, мистер Хейзен.
— Куда меньший, чем это может показаться с первого взгляда. Скорее, я разочарован. Многие надежды превратились в прах. Институции, во имя процветания которых я работал, не оправдали ожиданий. Люди, которых я любил, оказались вовсе не теми, кем я их представлял. Личности обмельчали, карьеры остались нереализованными. Нет, я не настолько пессимист, чтобы сдаться. Я верю в борьбу, разум, основные моральные ценности. Ну, взять, к примеру, вчерашний вечер. Ваша девочка, не раздумывая, бросилась спасать совершенно незнакомого ей человека, причем рисковала при этом собственным здоровьем, а возможно, и жизнью. И еще на меня огромное впечатление произвела ваша семья. Эта забота друг о друге, ненавязчивая любовь, которая, я чувствовал, так и витала вокруг, эти сплоченность и единение, причем не по принуждению. А главное, отсутствие даже малейшего намека на смертельное заболевание — одиночество. Нет, я вовсе не склонен к преувеличениям, но вечер, подобный вчерашнему, — сильнейшее средство от пессимизма. Особенно в наши дни и для человека моего возраста…
— Боюсь, вы придаете слишком большое значение такому заурядному событию, как семейный обед, — заметил Стрэнд, немного смутившийся от всех этих комплиментов. — Ей-богу, вы заставите меня испытывать неловкость всякий раз, когда я буду доставать ключ, чтоб отпереть входную дверь.
— Слишком много болтаю. Типичный порок адвокатов. — Хейзен рассмеялся. — Цветов и ракетки было бы вполне достаточно. Вижу, я вас смутил. Простите… Я не привык иметь дела со скромными людьми. О, кстати, вспомнил. — Он полез во внутренний карман пиджака и извлек оттуда маленький конверт. — У меня два билета в филармонию, на сегодня. Дают концертную версию «Проклятия Фауста» Берлиоза. Возможно, вы с женой хотите пойти?
— Нет никакой необходимости… — запротестовал было Стрэнд.
— По улицам в таком виде я еще могу ходить, — сказал Хейзен. — Но представьте, какую реакцию вызовет мое появление в филармонии! Прошу вас, возьмите билеты. А уж там решите, пойдете или нет. — Он протянул конверт Стрэнду. — Иначе мне просто придется их выбросить.
— Но вы собирались кого-то пригласить, — заметил Стрэнд. — Здесь ведь два билета.
— Моя дама передумала. Сказала, что у нее сегодня другие планы на вечер, — ответил Хейзен. — Так вам с женой хотелось бы пойти?
— О да, очень.
— Тогда берите билеты! — решительно заявил Хейзен. — Вы ведь не из тех, кто ненавидит Берлиоза, верно?
— О нет. Совсем напротив.
— Как-нибудь в другой раз, когда буду выглядеть более презентабельно, можем сходить вместе.
— Благодарю вас. — Стрэнд сунул билеты в карман. — Лесли будет просто счастлива.
— Чем доставит огромное удовольствие мне, — сказал Хейзен.
Они уже дошли до Линкольн-центра. Адвокат, прищурившись, рассматривал здание.
— Неким странным образом, — устало заметил он, — мы постепенно утратили понятие о гармонии в архитектуре. И однако же заведение это весьма полезное. — Он взглянул на часы. — Боюсь, мне пора в контору.