— Я ведь уже объяснил, — терпеливо продолжил Стрэнд. — Просто рассказал о тебе одному своему… другу, новому знакомому. А тот оказался очень влиятельным человеком и просил передать, что, если ты заинтересован в продолжении образования, он попытается похлопотать, чтобы ты получил стипендию…
— Ага, ага, — пробормотал Ромеро. — Все это мы уже слышали. Я хочу знать: почему он зациклился именно на мне?
— Я назвал тебя многообещающим, — ответил Стрэнд.
— Никаких обещаний я никому не давал, — угрюмо заявил мальчик.
— Да не в том смысле, — сказал Стрэнд. После долгого и утомительного рабочего дня он с трудом сохранял терпение, разговаривая с этим маленьким смуглым оборванцем, подозрительно и мрачно взиравшим из-под копны спутанных волос. На Ромеро красовались бесформенные синие джинсы, грязные тапочки и линялая футболка, которая была явно ему велика и, вполне возможно, когда-то украдена из раздевалки. Парнишка стоял, небрежно привалившись к столу, и нетерпеливо теребил в пальцах незажженную сигарету. На футболке значился помер: «17». Ромеро ходил в ней на занятия каждый день, и в сознании Стрэнда число 17 стало ассоциироваться с убогой атмосферой школы. — Я имел в виду, что из всех моих учеников, у кого нет возможности самостоятельно поступить в колледж, ты проявил наиболее оригинальный склад мышления.
— Шутите, что ли, профессор? — ухмыльнулся Ромеро. — На самом деле вы небось сказали совсем иначе. Что у вас в классе имеется парень, наличие которого доказывает, что не все пуэрториканцы дебилы. Спорим, что так?
— Я не собираюсь с тобой спорить, — отрезал Стрэнд, уже сожалея, что заговорил с Хейзеном о мальчишке. — И оставь, пожалуйста, в покое свои пуэрториканские проблемы. Моего друга интересуют проблемы образования, у него много полезных связей. Он считает, что наиболее способным ученикам следует дать шанс…
— И все же я не понимаю, профессор, — продолжал гнуть свое Ромеро.
— Прекрати называть меня так. Никакой я не профессор.
— О'кей… мистер Стрэнд. Просто я хочу понять: ему-то что за выгода? Какой-то тип, которого я совсем не знаю.
— Дело не в выгоде, — ответил Стрэнд. — Ну, разве что он получит моральное удовлетворение, узнав, что ты успеваешь и можешь рассчитывать в будущем на хорошую карьеру.
— А что я должен для этого сделать? Подписать контракт или отдать ему половину денег, которые заработаю за десять лет? — Ромеро достал из кармана облупленную зажигалку «Зиппо», передумал и снова сунул ее в карман.
Стрэнд удрученно покачал головой. Парень явно не ограничивался чтением книг по истории и естественным наукам. Не брезговал и колонками новостей и сплетен из жизни Голливуда и шоу-бизнеса.
— Скажи, Ромеро, — спросил он, — ты когда-нибудь слышал о таком понятии, как благотворительность?
— Благотворительность! — Мальчик недоверчиво усмехнулся. — Да уж, конечно. Моя старуха сидит на пособии.
— Пособия здесь ни при чем. И я не собираюсь торчать тут весь день и вести с тобой бессмысленные споры. Если хочешь посвятить год или два настоящей учебе, усердной, без дураков, то тебе предоставляется прекрасный шанс. А впоследствии вполне можешь рассчитывать на стипендию в колледже. Лично я считаю, ты справишься. Если, конечно, мое мнение тебя интересует. Предлагаю пойти домой и обсудить все это с матерью и отцом.
— С отцом! — Паренек снова рассмеялся, на смуглом лице блеснули белоснежные крупные зубы. — Да мой папаша давным-давно смылся! Последний раз мы виделись, когда мне было лет девять.
— Ну, тогда с матерью.
— Она мне все равно не поверит. Еще и отлупит, чтоб не сочинял разные истории…
— Тогда спроси совета сам у себя, Ромеро, — сердито произнес Стрэнд. И встал. — Если решишь, что хочешь добиться чего-то в жизни, придешь и скажешь мне. Ну а если предпочитаешь оставаться лодырем и задницей, тогда забудем об этом разговоре. — Он собрал со стола бумаги и сунул в портфель. — У меня еще работы по горло. Мне пора. Уверен, у тебя тоже полно сегодня разных важных дел, — с иронией заметил он, — так что не смею больше задерживать.
Ромеро глазел на Стрэнда, нагло ухмыляясь, словно хотел вывести его из себя.
— Давай, давай! — громко проговорил Стрэнд и тут же устыдился своей грубости.
— Как скажете, профессор, — ответил Ромеро и направился к двери. Затем вдруг остановился и обернулся. — Я вполне способен позаботиться о себе сам, ясно?! — злобно крикнул он. — И никому не позволено совать нос в дела Ромеро!..