Вовка уже давно убедился, что главнее мамы никого нет, да и быть не может. Вот и сейчас, папа хоть и сказал «посмотрим», а что толку! Смотри не смотри, а придется им всем ехать в боровские пущи. Это закон.
Вовка учился в четвертом классе, но уже начал приучать себя к логическому мышлению. И теперь он решил представить всю огромность предстоящей маме работы в виде четкой схемы. У него вышло:
а) сложить и упаковать все вещи;
б) перевезти;
в) распаковать и расставить вещи на новом месте.
Далее следовало, идя от общего к частному, столь же четко представить себе последовательность действий внутри каждого из этих трех разделов, или, иными словами, составить научно-обоснованный оперативный план переезда. Без этого, как представлял себе Вовка, нельзя сделать ни шагу. И он, вынув из портфеля чистую тетрадку, четко вывел на обложке:
«„Операция Б“. 31 декабря 1956 года».
Потом перевернул обложку и вверху первой страницы написал:
«Цель, задача операции: осуществить переезд семьи С.К.Синева со 2-й Бородинской, 64, на Боровское шоссе, 10, в составе четырех человек».
«Условия: Расстояние…» Вовка посмотрел в запорошенное снегом окно и мысленно представил себе, как далеко находится 2-я Бородинская от Ленинских гор. Потом написал:
…«ориентировочно 5–6 километров. До встречи Нового года осталось пятнадцать часов. Имеются отдельные неувязки». Эту последнюю фразу Вовка написал, имея в виду утренний разговор между родителями. Что поделаешь, наука должна быть объективной!
Но тут нашего исследователя прервали. Мама велела Вовке бежать в хозмаг за веревками.
— Выбирай, которые покрепче. На семьдесят копеек! — уже вдогонку крикнула она ему.
С этого момента все смешалось. Мама сбегала в телефон-автомат и позвонила в контору по перевозкам домашних вещей. Подъехали два грузовика, и в комнату сразу пришли четыре грузчика.
Один из них, черный, похожий на цыгана, видимо, старший, спросил:
— Как будем возить, хозяйка? Если хочешь, чтобы отходов не было, то придется расщедриться. — И изобразил руками подобие некоего сосуда.
— Какие там еще отходы! — сердито ответила мама. Потом, поняв, на что намекает цыган, сказала: — Ладно уж, куплю. Только вы, ребята, понежнее с вещами. Жалко ведь, не чужое это.
— Можно и понежнее, — добродушно согласился цыган. И, обращаясь к грузчикам, внушительно добавил: — Смотрите, черти, что бы ни одной царапинки. Хозяйка добрая! А ну, взяли инструмент!
И пианино поплыло из комнаты.
За ним понесли диван, потом швейную машину, Наташкину кровать, одеяла, велосипедную раму и колеса, фикусы, телевизор, утюги и сковородки, чайную посуду, набор слесарных инструментов, банки с вареньем, муку, мастику для натирания полов, тюлевые гардины, сапожные щетки и обувь, лыжи, стеклянный шкаф, книги, старую керосинку и фонарь «летучая мышь», белье, чернильный прибор, вешалку, люстру и настольную лампу, кухонный стол, бельевой бак, обеденный сервиз…
Все существо Вовки протестовало против этой вакханалии. Его научной добросовестности наносился жесточайший урон. Начисто опрокидывались годами накопленные представления о сыпучих и жидких телах, о взаимопроникновении различных химических элементов, представления о ломкости, хрупкости стекла, дерева, железа. В действиях этих четырех грузчиков нельзя было заметить ни малейшего намека на разумное начало, они носились взад и вперед, как одержимые. Вовка с ужасом думал, что все это беспорядочное нагромождение вещей в конце концов превратится в груду черепков и обломков.
А в комнате то и дело раздавалась отрывистая команда цыгана:
— Взяли!
— Берем!
И скоро уже ничего не осталось. Мама, Вовка и Наташка вышли во двор и с радостью убедились, что все вещи аккуратно расставлены и нигде не видно ни одного черепка.
Машины двинулись к Ленинским горам.
Папа, как и обещал, вернулся со своей новогодней вахты к четырем и с ужасом увидел, что их комната пуста. На окне он нашел забытую Вовкой тетрадку и с грустной улыбкой прочел: «Операция Б».
Ему ничего не оставалось делать, как присоединиться к своему бежавшему семейству.
А перед семейством тем временем встали новые трудности. Ему предстояло отыскать тетю Лушу.
Выяснилось, что, несмотря на явное наличие управдома, его заместителя, бухгалтера, секретаря, инженера, въехать в новую квартиру без тети Луши нельзя. А она отсутствовала.
Выяснилось, что, во-первых, только у тети Луши можно получить ключи от квартиры; во-вторых, только она знает, где в данный момент находится газовщик и водопроводчик; в-третьих, без ее помощи нельзя заполучить электрика Ивана Ивановича и его помощника Костю.
Одним словом, мама вышла из конторы домоуправления и сказала:
— А ну, ребята, быстро слезайте и пошли искать тетю Лушу.
И Вовка побежал в одну сторону огромного, как Пушкинская площадь, двора, Наташка — в другую, мама — в третью. Но оказалось, что поисками заняты не только они одни. По двору бегали еще какие-то мальчики и девочки, мужчины и женщины и кричали на разные голоса:
— Тетя Луша-а-а!
А у подъездов накапливалось грузовиков все больше и больше. И крики становились все гуще:
— Тетя Луша-а-а!
Наконец тетя Луша отыскалась, мама получила ключи, и грузчики с такой же легкостью и с той же последовательностью перебросили все имущество Синевых с машин на шестой зтаж, в сорок восьмую квартиру, где им теперь предстоит жить. Вот это квартира! Две комнаты, кухня, ванная, балкон, — Вовка обалдел от радости. Но мама не позволила ему предаваться телячьим восторгам. Грузчики, получив положенное, уехали, и мама сказала:
— Беги с тетей Лушей за Иван Ивановичем. Да не зазевайся там!
Надо было устраиваться на новом месте, тем более, что за окном, где виднелись шоссе, какой-то лес и деревня, уже сгущались сумерки.
Иван Иванович оказался пожилым человеком в очках, а его помощник Костя — двадцатилетним пареньком с модной прической и ясными-ясными голубыми глазами. Они быстро включили свет в прихожей, спальне, на кухне, в ванной, но с розеткой для телевизора произошла заминка. Сначала в ней ковырялся Костя, потом Иван Иванович, и все безуспешно — тока не было.
— Придется лезть в коробку, — сказал Костя.
— Да, придется, — повторил Иван Иванович.
И ушли за стремянкой. Ходили они подозрительно долго. Тем временем в квартире успел побывать водопроводчик и сообщил, что душ пока не будет действовать, так как по распоряжению Нестеренко распределительную муфту передали в шестнадцатую квартиру, но там она не подошла, тогда ее отдали в сорок пятую, в шестой подъезд, а потом еще куда-то. Где теперь муфта, один бог ведает. Поэтому ему придется сходить в семьдесят третью, там пока никто не живет, и, может быть, что-нибудь удастся сделать.
Тем временем снова явились электрики. Иван Иванович забрался на стремянку и вынул из коробки целый пучок перекрученных проводов. Он пересчитал их.
— Так и есть — шестнадцать! Теперь самое главное найти спайку, — сказал Иван Иванович. — Ты помогай мне, Костя.
И он заставил помощника по очереди крутить все выключатели. Свет в прихожей и на кухне то гас, то зажигался, и получалось очень здорово, хотя это, наверное, мешало маме расставлять вещи.
Очевидно спайка никак не находилась, потому что Иван Иванович слез со стремянки и, обращаясь к Косте, промолвил:
— Так мы ничего не добьемся, пойдем поищем схему!
Но, должно быть, они искали схему не там, где нужно, потому что по их возвращении Вовка заметил, что Иван Иванович раскраснелся еще больше, а у Кости глаза из голубых-голубых стали какими-то мутными. Спайку им найти никак не удавалось. Хуже того, вместе со спайкой потерялся один провод. Было шестнадцать, а стало пятнадцать. Считал Иван Иванович, считал Костя, а один провод как в воду канул.