Ребенком Полина верила, что мама вот-вот придет за ней. Уважала писателя Максима Горького за слова: «Восславим женщину-мать, чья любовь не знает преград, чьей грудью вскормлен весь мир!» В подростках зачитывалась романами о сиротах, которых, к общему счастью, находили в финале их высокопоставленные родители. Придумывала оправдательные поводы, толкнувшие мать на ужасный поступок. Годам к двадцати поняла: сволочь она, эта мать.
Полина с Изой редко вспоминали детдом. Вот Галю – да. В комнате, которую делили четыре девчонки, Галя была старостой. Считалась девушкой строгой, но внезапно бросила школу и выскочила замуж за совхозного шофера. Полина тогда порицала «внеплановую» беременность Гали, ведь не обзавелись еще ни вещами, ни домом. Галя оправдывалась: «Он ребятишек любит, как я. Мы не меньше четырех хотим – двух мальчиков и двух девочек. Я ж привыкла, что детей много вокруг. Но семья у меня будет родная, собственная. Не детдом…»
На эту пару приятно было смотреть: оба крупные, русые, голубоглазые, прямо как брат и сестра. Только у нее лицо невозмутимое, а у него добродушное и открытое. Они жили в пригородном поселке. Сергей ушел из совхоза в автопредприятие, Галя с головой погрузилась в хозяйство. Перестала общаться с Полиной, с Изой же после ее возвращения не встречалась еще ни разу. «Придумала, что я позарилась на ее Сережку, – призналась Изе Полина. – У нас с ним не было ничего, и не могло быть, я же Галке не враг. Просто совершенно нечаянно поцеловала его в сенцах, других рядом не оказалось. 1 Мая, праздник, я подшофе… Он даже не понял. А Галка увидела и ах-ах, обиделась из-за мелочи».
Исполняя романс «Гори, гори, моя звезда», Полина всегда вспоминала Сережины слова. Он как-то сказал, что в древности люди на Руси считали звезды глазами предков. Родители выводили малышей в ночь и вместе смотрели в небо. Мать говорила девочкам: «Смотрите, это женщины рода глядят на вас! Придет время, они первыми порадуются вашему счастью, а если придет беда – первыми заплачут с вами». А отец рассказывал сыновьям о славных дедах. Под приглядом неба дети вырастают хорошими людьми.
Сергей строил летнюю мансарду с покатой стеклянной крышей, чтобы разглядывать с детьми звезды. Чего скрывать: Полина завидовала Галкиному счастью. Попадись ей такой мужчина, тоже нарожала бы ему деток. Простой шофер, а все-все откуда-то знает… Думая о большой семье, Полина усмехалась про себя: значит, все-таки зарилась…
Жаль, что память о звездах-очах потерялась и воспитание детей стало волновать женщин меньше, чем работа на светлое будущее. Какое небо, какие звезды! Сплошной труд, жар, пот, социалистическое соревнование и кормление мира рабочей грудью. Особенно обидно, если женщина одиночка. Баянистка Римма Осиповна умудрилась родить двойню мальчишек без мужа, так бабушка приехала из другого города всего на два дня. Потетешкала внуков с час и убежала рыскать по магазинам. Римма Осиповна после смеялась, что мать вызывает ее в междугородку по праздникам и спрашивает по телефону: «Ну, как твои дети?»
Полине-то, казалось бы, что, а она обижалась за соседку. Бутузов Риммы Осиповны воспитывали всей Богемой во главе с Дмитрием Филипповичем, редким артистом и алкашом. Первые полгода дети спали плохо, ели не по режиму, пришлось установить вспомогательное дежурство. Теперь они подросли, возились дома с котятами, на улице с псом Геббельсом. Дмитрий Филиппович заказал машину песка для игр, устроил песочницу, обнес бордюром. Женя Дядько притащил скамейку из парка. Пока мамаша хладнокровно почитывала газеты, бойкие бутузы выкапывали из песка и грызли зарытые псом косточки. Геббельс не сердился, дележка была честной – он грыз их соски. Полина приходила в ужас, отбирала у собаки соски и бросалась кипятить. Римма Осиповна посмеивалась: «Ничего, закаленнее будут». Бутузы впрямь болели нечасто, и то если подхватывали какую-нибудь детскую инфекцию в яслях…
В прошлом году с отпускных Полина купила телевизор «Юность». Единственный, между прочим, телевизор на первом этаже общежития (на втором был у двух пар). И первая же передача возмутила ее до слез. На экране мелькали читальный зал библиотеки Британского музея, виды Дин-стрит, Сохо и кадры из старой английской кинохроники. Историк с витиевато начесанной с боков лысиной говорил: «Недаром «Капитал» называют «Библией рабочего класса», ведь если в религиозной Библии всего лишь пересказываются легенды мистического прошлого, то труд Маркса осветил людям будущее… Бессмертная книга создавалась в условиях крайней нужды. Когда ученый закладывал основы коммунистического общества, его жена закладывала в ломбард последнее фамильное серебро…»