– Здравствуйте, – сказал мужчина. – Вы – та самая девушка на фотографии, я ваше платье запомнил. В газете, с курицей.
– Да, это я… но без курицы, – смутилась Варя. – А вы?..
– Я – Захар, дядя Геши. С обеда его ищу.
Он рассказал, что утром зять повел сына на утренник, который якобы проводили на работе для детей сотрудников. К обеду Глеб с ребенком не возвратились. Встревоженная мать еле дозвонилась до вахты и выяснила, что никакого утренника не было, а Медынцев уволился не далее как вчера. Дома он не говорил о намерении уйти с работы. Захар отправился на поиски. Побывал везде, куда зять предположительно мог зайти, и один из приятелей вспомнил о связи Глеба с некой Сусанной, мастером мужского зала в центральной парикмахерской. Заведение, к счастью, еще не закрылось. Парикмахерши сказали Захару, что пара зарегистрировалась в загсе неделю назад и надумала переселиться в Казань к родителям Сусанны. Услышав, что Медынцев взял ребенка с собой, женщины удивились: «Сусанна же не хотела обузу брать. Стало быть, уломал…»
После праздника Захар решил ехать в Казань за племянником. А пока он ходил, мать позвонила в милицию, и там ей дали адрес, где находится мальчик по имени Геша Медынцев.
– Почему она сама не пришла? – спросила Варя.
– Кто, мама? Ноги у нее больные, да еще разнервничалась.
– Он с ней, значит, развелся?
– С кем?
– С вашей сестрой.
Захар замолчал и как-то непонятно, печально на нее посмотрел.
– С матерью Геши, – уточнила Варя без особой уверенности. – Мальчик сказал, что она дома… Пирожки печет…
– Он о моей маме сказал, – вздохнул Захар. – Геша бабушку мамой называет. Видимо, потому что я так зову. А сестра… Вера сердечница была. Родила сына, и через полгода Веры не стало. Глеб… любил ее. Не пустой он человек, по-своему порядочный… просто не умеет с бедой смиряться. Либо, наоборот, умеет – отрубил, и как не бывало… Мы бы ему в женитьбе не препятствовали. Нам только хотелось знать, что за женщину он выберет, не будет ли она обижать ребенка. Все-таки Геша единственный мамин внук… и мой племянник…
Захар не говорил о Медынцеве плохо, словно пытался его оправдать и сам в чем-то оправдывался. Варе это понравилось.
– Извините, не знаю вашего имени…
– Варя.
– Глеб, помню, газету показал, посмеялись с ним – веселая фотография. Вы с ним тогда же, летом, познакомились?
– Нет, мы бывшие одноклассники. Курица заново нас «познакомила». Медынцев стал приходить по-дружески. Считал, что мы друзья. Но я так не считала. Думала, что отделалась от него, и вдруг нагрянул. Попросил за ребенком присмотреть…
– Да, неловко получилось, – Захар встал и начал собирать детские вещи. – Я гляжу, вы куда-то праздновать должны были идти, а из-за Геши не пошли.
– Все нормально, – Варя подала стоящие у батареи Гешины валенки.
– А можно я… можно, вас к нам пригласить? Не отказывайтесь, всего полтора часа осталось до курантов.
… Так сбылось Варино предчувствие нового окна.
Захар не был высоко и всесторонне развит, он оказался обыкновенным водителем большегрузных машин и хорошим человеком. В остальном будто по заказу – внешне похож на целинника с картины, старше Вари на пять лет, умеренно пьющий, и не только стирать помогал ей, но и во всем остальном. А главное – влюбился в Варю, по его словам, едва увидел ее, Гешу и «солныски».
Геша считал Варю с Захаром своими родителями, а себя – родным старшим братом двух вскоре народившихся сестричек. Свекровь Варе досталась абсолютно не кровожадная, не помесь гарпии с цербером. Научила невестку печь булочки не хуже, чем у Риммы Осиповны, пряники, пончики, пирожки, пироги сладкие, рыбные, капустные… куриные…
Только когда Захар разделывал для пирога курицу, вспоминала Варя Глеба Медынцева. Вспоминала и думала совсем без досады, почти с жалостью: скрыл свое вдовство. Застили Медынцеву беды-неудачи его каждодневную радость, хотя был он по-своему порядочным человеком. Клятву свою по крайней мере сдержал. Что правда, то правда – Варя его больше не видела.