На свадьбе в голове невесты, честно сказать, нет-нет да вертелись не очень давние слова Беляницкой про «рентгена не надо». Сомневаясь в мужской дееспособности жениха, Маргоша героически готовилась принести в жертву интимную часть супружеских отношений. Главное же, в конце концов, не это, главное – радость жить не только для себя… Но все оказалось в порядке и под тактичным руководством получило дальнейшее развитие. Маргоша тихо удивилась, что Кузьма, человек разведенный и заново женатый, понятия не имеет об одной из основных функций свадебного обряда. И кому какое дело, кто из новобрачных лишился целомудрия в первую брачную ночь, – их счастье стало полным.
Кальсоны с начесом и свитер (чистая индийская шерсть) пригодились для гастрольных поездок Кузьмы. Летом, когда его отправляли в агитбригаду, Маргоша договаривалась с друзьями, чтобы они за ним присмотрели. С общих отпускных Нарышкины приобрели телевизор «Рекорд», проигрыватель и кучу пластинок фирмы «Мелодия» с классической музыкой.
Праздники справляли той же небольшой дружной компанией. В Святки женщины ворожили. Маргоша поверила в гадания, но никогда больше не гадала. Зачем? Ее светлое сегодня установилось прочно.
Спустя несколько лет контуры светлого будущего проступили для всех якутян в дни приезда председателя Совмина Алексея Николаевича Косыгина. По случаю его явления пути торжественного маршрута были оснащены новыми тротуарами, фасады домов покрашены, а дорога от аэропорта до города обсажена юными березками. В крупных продовольственных магазинах выкинули дары моря, сыр, копченую колбасу и настоящий (не ячменный) кофе без цикория. Неприметные люди утрясали очереди порционно, чтобы у высокого гостя не создалось впечатления, что он прибыл на голодный мыс.
Березки зеленели ровно до отлета правительственного рейса и попадали, потому что их воткнули в землю, как палки, без корней. Нерегулируемые толпы махом прибрали остатки колбасно-кофейной роскоши, и очертания будущего снова потемнели. Но не у Маргоши. Ее с Кузьмой жизнь зацвела буйным цветом: им в том месяце выделили квартиру. Первым делом Нарышкины прибили в зале новой квартиры портрет матери Кузьмы над пустым пока местом, где позже поставят диван.
Снова всколыхнулись старые пересуды о том, как лукава и расчетлива Маргоша. Она смеялась над сплетнями. Поняла, что зависимость от таких разговоров всегда портила ей нервы и что влияние от общественного мнения неволит людей в их действиях и мечтах. Сколько бы ни злорадствовала Беляницкая, Маргоша не стыдилась своего прозвища. Ей нравилось быть Кузьме няней, матерью и одновременно женой. «Пушкин, хоть гений, сам говорил, что он сукин сын, – думала она. – В Кузькиной матери тем более ничего стыдного нет. Ничего! А если кто-то считает иначе, пусть идет куда подальше вальсом Маньчжурии».
Паноптикум
Агитационно-художественная бригада плыла по реке на просторной барже за катерком-буксиром. На судне были оборудованы сцена, кабинет врача с аптекой, торговая лавка, кухонный балок с печкой и жилые палаточные помещения. Вместо паруса или, вернее, падуги над сценой развернулся кумачовый лозунг: «Жить и трудиться по-коммунистически!» Так бригада и трудилась в деревнях, на полевых станах и летних фермах. Артисты давали в день по два-три концерта. Доктор Штейнер осматривал сельчан. Инструктор Буфетов отвечал за подопечных и содержание концертного репертуара, чтобы в него случайно не вкрались застольные песни и пошлые романсы в угоду мещанским вкусам.
Имя у Буфетова было длинное – Константин Святославович. Доктор Яков Натанович, поразмыслив логически, предложил называть его Сервантесом. То есть переиначил Буфетова в Сервантова, а Сервантова – в Сервантеса, тем более что инструктор впрямь смахивал на литературного отца Дон-Кихота. Константин Святославович отнесся к «псевдониму» демократично и даже стал откликаться.
Уполномоченный по организации зрителей Сидоров вел подсчет населения, охваченного культурным обслуживанием, и согласовывал с руководством сельских советов хозяйственные дела. Вне официальной деятельности Сидоров был рубаха-парень и в подходящую, по его мнению, минуту любил почитывать при дамах стишки вроде таких: «Листья дубовые падают с ясеня, ну ничего себе, ну ни х…я себе». Уверял, что сочинены они классиками, а если некоторые без понятия, то это не классиков вина и проблема.