Написал, отвез, как и посоветовали ему, в газету «Социалистическое земледелие». Статья эта, опубликованная 27 апреля 1946 года, наделала много шума. Читая ее, люди забывали, что- речь идет о лесостепном Зауралье,— нет, насущные эти вопросы (дело-то не только в озимой ржи) характерны для всех зон страны. Ну разве не прав Мальцев, когда пишет: «Следует сначала хлеб убрать, а потом его молотить. Тогда молотьба пойдет успешнее. И хлеб будет убран вовремя, и обмолочен лучше, и качество зерна повысится».
Если бы он написал только эти строки, и то все земледельцы страны поклонились бы ему низко. Он говорил о пагубной практике, возведенной в хозяйственную политику: жатки в поле — зерно в закрома государства. Хоть и торжественно шли первые обозы на элеватор, встречали их музыкой, речами и транспарантами, однако все знали — повременить бы с обозами. Спешка такая наносила немалый материальный и моральный урон: основные силы тут же переключались на обмолот, уборка замедлялась, а в итоге затягивалась и сдача зерна государству, нива перестаивала, хлеб осыпался на корню, а то и под снег уходил. Надо все убрать сначала, а уж потом молотить и сдавать государству...
Не ладились дела на полях Зауралья. Культура земледелия если и повышалась, то слабо и на росте урожая не сказывалась. Много, ой как много трудностей нагромоздила война, и одолевать их придется долго.
Осень снова не порадовала курганцев. План хлебозаготовок не выполнили, мало осталось хлеба на внутриколхозные нужды и на трудодни. Лишь несколько хозяйств могли похвалиться хорошим урожаем. Но это не радовало, а иногда и огорчения приносили эти хозяйства: они кололи глаза, мешали ссылаться на погоду и другие объективные причины. Правда, иногда и выручали: было кого в пример поставить, чем похвалиться. К ним же обращались, и когда надо было с новым почином выступить.
Ну, на самом деле, кто откликнется на обращение: «Даешь стопудовый урожай!»? Лучше, если это сделает колхоз «Заветы Ленина»,— такие урожаи для него не мечта, по сто пудов он получал и в прежние годы и сейчас способен получить.
Пригласили на разговор председателя колхоза и парторга. Полевода не позвали. Он приехал без приглашения.
Мальцев уже знал, зачем зовут их в Курган. Знал, что колхоз должен будет не только подхватить инициативу, но и, по замыслу областных руководителей, призвать всех к раннему севу, а значит, и сам посеять рано. Вот в чем беда.
— Может ли колхоз поддержать инициативу относительно ста пудов?
Этот вопрос относился к Мальцеву.
— Да, мы умеем выращивать и по сто пудов, но при одном условии: если нам будет позволено сеять, когда считаем нужным,— ответил он.
— Нет,— резко оборвал его областной руководитель. — Вы будете сеять в те сроки, которые мы установим для всех.
— Тогда мы отличимся на севе, но, боюсь, от такого усердия вовсе без урожая осенью останемся...
— А что председатель колхоза скажет? — прервали Мальцева.
Председателем был Иван Никонович Коротовских. Тот самый Иван Коротовских, который председательствовал в тридцатом году. Правда, председательствовал всего несколько месяцев. После того был парторгом в соседнем колхозе, служил в милиции, войну прошел, вернулся израненным. Мальцевские колхозники снова избрали его председателем.
Пройдут годы, Терентий Семенович, вспоминая, скажет:
— Много в нашем колхозе перебывало разных председателей, а добрую память по себе оставили лишь двое — Иван Никонович Коротовских да Иван Гаврилович Авдюшев. Умные были головы, не брали «под козырек», когда против совести поступать понуждали.
Не взял председатель «под козырек» и на этот раз. Ответил:
— Обращение мы поддержим, а вот за ранний сев не нам выступать — не поверит никто, знают все, что мы с первой колхозной весны сеем поздно.
«Спасибо тебе. Иван Никонович, что не испугался, не уступил»,— думал Мальцев, готовый обнять его за смелые эти слова.
А люди действительно знали, что колхоз «Заветы Ленина» никогда не сеет рано. И многие уже прилаживались к «мальцевским» срокам. Правда, в некоторых хозяйствах поздно сеяли только потому, что не успевали отсеяться рано, а значит, и землю не готовили заранее: ни сорняки как следует не уничтожали, ни влагу в почве не задерживали — бросали зерна в высохшую пашню, обрекая посевы на погибель. И после этого на Мальцева кивали: мол, сеяли, как он советует.
Были и добросовестные последователи. Эти приезжали в Мальцеве, ходили по полям, приставали с вопросами. Чаще других стал появляться в селе недавно демобилизованный фронтовик Григорий Михайлович Ефремов, назначенный директором Понькинской МТС. Пройдут годы, и человек этот станет известным на всю страну руководителем крупнейшего в Зауралье совхоза «Красная звезда». За выдающиеся успехи ему будет присвоено высокое звание Героя Социалистического Труда. А когда уйдет из жизни — сердце не выдержит нагрузки и забот,— его именем жители Шадринска назовут одну из улиц, по которой ведет дорога в «Красную звезду».