А тогда Григорий Михайлович был молод, только что снял офицерские погоны. МТС, которую он принял, ничем от других не отличалась. Да и колхозы, которые она обслуживала, тоже не выделялись урожаями: все вместе сдавали зерна меньше, чем «Заветы Ленина».
И уже тогда, еще не став друзьями, они стали единомышленниками. Движимые высоким чувством долга, они были одинаково озабочены не благополучными отчетами, а результатом деятельности и жизни своей на земле.
— Что делать, Терентий Семенович? — был первый его вопрос при встрече.
— А работать, что ж еще.
— Так впустую же мы работаем! Горючее палим, технику изнашиваем, людей занимаем, денежки тратим, а урожая-то нет?
— Чтобы урожай был, надо не только силу затратить, но и ума приложить немало.
На дворе была весна, и Мальцев повел его в поле. Ходил с ним, показывал, убеждал:
— Ранней весной не сеялки в поле выводи, а бороны, чтобы влагу задержать и надежно закрыть ее. Каждое поле, сколько оно потребует, столько раз и проборони, в один, в два, в три, а если нужно, то и в четыре следа. Тебя подгонять будут, а ты наберись терпения, выжди. Дождись прорастания сорняков, уничтожь их предпосевной обработкой, еще раз заборони, а уж потом и сей, вот тогда и будут колхозы с хлебом.
— Но боронить-то на тракторах нам запрещается? В министерстве, когда меня на должность утверждали и напутствовали, посоветовали в музей древностей бороны сдать, как отслужившие свой век.
— А своя голова на что?
Мальцев хорошо знал, почему в министерстве дают такие советы. Это Вильямс несправедливо обругал борону зубастым орудием, которое, мол, только разрушает структуру почвы. Это он, «главный агроном страны», как называли Вильямса, вынес бороне неумолимый приговор: вредное орудие, в музей его. А в результате и борона и боронование всюду оказались под запретом. Под запретом то, без чего Мальцев не мыслил борьбы с сорняками, без чего не сохранить влагу в почве, не вырастить хорошего урожая.
И Ефремов стал бороновать поля вопреки всем запретам. От Мальцева он не только опыт перенимал, но и обретал силу духа.
Ефремов знал, что он не одинок, что наставник в случае чего не оставит его в беде и любой удар примет на себя.
Колхоз «Заветы Ленина» взялся вырастить стопудовый урожай. И призвал земледельцев Зауралья отсеяться в лучшие агротехнические сроки. Но имел в виду свои сроки. Однако на всех совещаниях и в местной печати разговор теперь шел только о раннем севе.
Весна наступила ранняя и теплая. Каждый день в газете и по радио с восторгом рассказывалось о ходе сева, начатого намного раньше прежних лет. Похвальбу эту Мальцев выслушивал как насмешку над здравым смыслом. Публиковались сводки, в которых колхоз «Заветы Ленина» занимал последнее место,— в графе был жирный прочерк: не посеяно ни одного гектара. То же и в первые дни мая. А погода установилась ясная, солнечная.
— Чего вы ждете? — с недоумением спросили Мальцева приехавшие из Кургана уполномоченные,
Один — из управления сельского хозяйства, второй — из областной газеты.
— Мы не ждем,— возразил Мальцев. — Мы землю готовим к севу.
И правда, на полях вовсю шла работа. Ну, точь-в-точь как в тридцатом: и погода такая же и разговоры те же.
— Но вы только бороните, а всюду давно уже сеют.
— И мы начнем скоро. Вот только дождемся, когда сорняки взойдут, а до тех пор бросать зерно в землю нет смысла.
— Да они взойдут дней через десять!
— Верно. Не раньше.
— И вы до середины мая не будете сеять?
— А что же тут страшного? Это и есть лучшее в наших климатических условиях время сева.
Уполномоченные позлословили, покрутились в селе и уехали, ничего не добившись. Однако через несколько дней стало ясно, зачем они приезжали.
В областной газете 11 мая появилась гневная статья. И какая! «Не в ладах с агротехникой».
«Артель «Заветы Ленина»,— говорилось в ней,— обладает мощной посевной техникой: четыре гусеничных трактора, сто голов рабочего тягла и около четырехсот трудоспособных колхозников. С такой силой можно было бы уже засеять большие площади. Однако ни хорошая, солнечная погода, установившаяся с 1 мая, ни пересыхание широких массивов почвы не заставили правление и его председателя покончить с вредной раскачкой».