Месяц пробыли они в области. А в конце декабря, под Новый год, вызвали в Москву руководителей из обкома и района, пригласили и Мальцева...
В те самые дни, когда Терентий Семенович спорил, доказывал, выслушивал суровые укоры, его одолевали и совсем иные думы
Подходил к концу десятилетний цикл травопольного севооборота, который не нарушался даже в годы войны. За это время все колхозные поля побывали под многолетними травами.
Все эти годы Мальцев жил верой в правоту теории Вильямса, верой в то, что именно таким путем можно сделать пашню плодороднее. Одиако вера эта начинала исподволь меркнуть: положительное действие многолетних трав на урожай последующих за ними зерновых и других культур замечалось лишь один, самое большее — два года. Так что прогрессивного, тем более устойчивого увеличения плодородия что-то не наблюдалось.
В том, что задача, выдвинутая Вильямсом, правильная, что человек, возделывающий землю, способен не истощать, а повышать плодородие, в этом Мальцев не сомневался. А вот пути решения этой задачи... ошибочны.
Нет, Мальцев не торжествопал. Ведь он и сам, уверовав в идею Вильямса как единственно верную, отдал ее воплощению десять лет жизни. И сколько трудов стоило удержать в эти годы травы на поле, именно там, где они должны быть. А оказалось, все напрасно, не возрастает плодородие.
Говорят, для науки отрицательный результат — тоже на пользу эксперименту. Мальцева это не могло успокоить. Он, поверив науке, получил отрицательный результат не в эксперименте, а в практике земледелия, в хозяйственной деятельности. Десятилетие колхоз засевал многолетними травами до тысячи гектаров. Засевал по его настоянию. И едва накашивали с этих гектаров по десять— двенадцать центнеров сена: не удавались многолетние травы в здешних краях. А с пшеничной нивы в эти же годы брали до двадцати центнеров зерна... Уже одного этого сравнения хватило Мальцеву, чтобы испытывать чувство огромной вины перед колхозниками. И поэтому, когда увидел ошибочность пути, предложенного Вильямсом, он упрекал в этом не только Вильямса, но еще больше себя. За то, что поверил слепо.
Движимый этим чувством, Мальцев обратился за советом к мыслителям прошлого.
Еще раз прочитал у Герцена: «Что основано в самой природе, то растет и умножается». И совет услышал: «...смотрите на ее биографию, на историю ее развития — только тогда раскроется она в связи».
Перечитал работы Ленина... Владимир Ильич много раз повторял, что необходимо смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как данное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь.
Итак, для начала ряд логических построений.
Как доказал основоположник почвоведения Докучаев, почва образовалась на поверхности Земли в результате сложного взаимодействия ряда факторов: тут и органическая жизнь, и климат, и рельеф. Значит, до появления жизни на Земле, и главным образом до появления растительности, почвы как таковой не было. Процесс образования и постепенного накопления перегноя мог начаться лишь с появлением растительности и низших организмов. При этом накопление гумуса, а это не. что иное, как постоянное пополнение кладовой, в которой веками накапливались запасы пищи для растении, возможно лишь в том случае, когда растения после себя оставляют органического материала больше, чем они успевают взять его за свою жизнь из почвы.
Так ли это? Прямого ответа на этот вопрос в трудах русских агрономов Мальцев не нашел, но он логически вытекал из основных положений науки о почве. Это так, потому что растение на девяносто процентов соткано из солнечных лучей, а в качестве основного строительного материала используется углерод— взятый из атмосферы углекислый газ.
Еще и еще раз перечитал те строчки, где В. И. Ленин писал, что земля — это главное, весьма оригинальное средство производства. Его нельзя ни заменить никаким другим, ни произвести вновь, как машину. Но если с ним правильно обращаться, то это важное средство производства не только не снашивается, а и улучшается.
Записал Мальцев себе: если правильно обращаться, то земля не только не снашивается, но еще и улучшается. Вывод этот вытекал из учения К. Маркса, который утверждал, что производительная сила, находящаяся в распоряжении человечества, беспредельна. Урожайность земли может быть бесконечно повышена приложением капитала, труда и науки.