Сколько же переговорено, передумано, увидено было в ту осень 1954 года! Сколько чувств всяких испытано. Казалось Мальцеву — целая жизнь прожита, со всеми ее радостями, надеждами и огорчениями.
После совещания, отнявшего немало сил, он успел побывать на Украине, куда пригласили его на республиканское совещание и где он тоже был докладчиком.
Конечно, от поездки в Киев мог и отказаться, был и предлог — в сентябре уборка в разгаре, а на первое октября намечено провести в Шадринске еще одно совещание по изучению новых методов обработки почвы. Однако ему хотелось побывать, давно он думал об этом, в Сумской области, заехать в город Тростянец, где погиб и похоронен сын Костя. Может, будет кто на совещании из тех мест, подскажет, как добраться до деревни Люджа.
Встретили его на Украине гостеприимно: не надо было ни беспокоиться, ни расспрашивать кого-то. Дали ему машину и сопровождающего выделили, который и довез его до деревни Люджи.
Здесь, на кладбище, он нашел могилу с деревянной пирамидкой «Мальцев К. Т.».
Обнажив голову, отец долго стоял у могилы. Он плакал так, будто вот только сейчас похоронил сына, надежду свою похоронил. И нет у него теперь помощника, некому продолжить дело. Савву война крепко покалечила, Василий, самый младший, ослушался отца и своевольно поступил в политехнический институт, вовсе отшатнулся от поля, от деревни. Как могло такое случиться, Терентий Семенович и сам не мог понять и теперь часто казнил себя этими думами. Есть у него еще три дочери, однако как девчатам такое дело передать?..
Вернулся домой, выступил с докладом на втором Всесоюзном совещании, а после него в Москву засобирался, на встречу с научными сотрудниками Института философии. Надо бы и философов привлечь к разработке теоретических вопросов агрономической науки.
После этой встречи Мальцев собрался уже возвращаться домой, и так загостился в Москве, да дернула его нелегкая — проговорился, что плоховато чувствует себя: изжога страшно мучит, и никакого аппетита.
— Меня и сгребли доктора,— вспоминал он потом,— уложили в больницу
Лег в больницу — ноябрь был, а уже и февраль на дворе, однако ему нисколько не лучше. А на 21 февраля 1955 года в Академии наук СССР намечено крупное совещание по вопросам освоения целинных земель.
Стал Мальцев проситься отпустить его, ну хоть на денек, на совещание. На повестку поставлен важнейший вопрос, а он тут бока пролеживает...
В эти самые дни ученые вели яростный спор, как лучше распахивать целинные и залежные земли, глубоко или мелко, куда, в какой слой захоронить дернину. Целину уже распахивали — и глубоко, и мелко, по-всякому. Об одном разговора не было: можно ли, получив в первые годы высокий урожай; сохранить плодородие на длительное время или даже увеличивать его?
Вот какой вопрос надо поставить на совещании. Но как ни просился, его не отпустили ни на день, ни на час.
И тогда Мальцев пишет участникам совещания обстоятельное письмо.
Обращаясь к ним, он предупреждает:
«Если мы целинные земли будем разрабатывать плугами с отвалами, а потом каждый год их снова будем пахать с оборотом пласта, то, по правде говоря, скоро мы эти новые земли превратим в старые, и скорее там, где сравнительно небольшой гумусовый слой; от такой работы и структура почвы скоро разрушится, скоро разрушатся и органические вещества. Надо обязательно найти такие методы обработки, которые оберегали бы эти ценности, рационально их расходовали и еще больше бы их создавали, чтобы обработка почвы не мешала, а содействовала однолетним растениям создавать условия почвенного плодородия».
Сказав о недопустимости вспашки с оборотом пласта, Мальцев дает подробный совет, как и что нужно делать, чтобы худа не случилось. Советует как заботливый хозяин-земледелец, которого болезнь отлучила от поля, но он знает — целинники ведут работы не совсем так, как нужно. Советует, как сохранить и умножить плодородие осваиваемых земель, на сколько сантиметров нужно фрезеровать, а потом дисковать дернину «хорошо отточенными дисками» (а если фрезы в хозяйстве не окажется, то сразу начать с дискования). «Дернину не нужно всю прорезывать, если она имеет порядочную толщину... Пусть люди подумают, как это лучше сделать, и не обязательно, как мы делали, а может, найдутся лучшие методы».