Еще никогда не приходило в Мальцево такое количество телеграмм, открыток, писем — из сел и городов, близких и далеких, от колхозников и рабочих, от студентов и воинов, от школьников и ученых, от партийных и государственных деятелей, от знакомых и незнакомых ему людей: просто от Гали и Шуры, Любы и Тимура, Денисова и Ухина, с которыми он никогда, кажется, не встречался. Его поздравляли, ему посылали низкие поклоны и выражали чувства любви и благодарности.
На конвертах вместо адреса часто значилось! «Депутату, Герою, агроному Мальцеву Терентию Семеновичу».
Была среди этих телеграмм одна из самых желанных:
«Дорогой Терентий Семенович. От всего сердца поздравляю тебя с заслуженной высокой наградой — присвоением звания Героя Социалистического Труда.
Желаю еще больших успехов в достижении результатов твоего упорного труда на благо нашего великого народа, нашей могучей Родины. — Маршал Советского Союза Г. Жуков. 10 ноября 1955 года».
Великий полководец, недавно ставший министром обороны СССР, не забыл хлебопашца. После той сессии Верховного Совета послевоенного созыва они встречались часто и, бывало, просиживали за разговором не один час. А года три-четыре назад, когда маршал Жуков был командующим войсками Уральского военного округа, выдалась и вовсе редкостная встреча.
...Мальцев поехал в Свердловск по одному единственному делу: спросить у Жукова, не найдется ли в войсковых запасах трофейной дизельной электростанции? В колхозе был движок-самоделка, еще в начале тридцатых годов собрал и запустил его местный умелец Михаил Маркович Мальцев, и все эти годы, лет двадцать, он тарахтел по вечерам, посылая свет в избы. Когда тарахтел бойко, то и лампочки светились бодро, ярко, без всякой натуги. Но иногда начинал словно бы задыхаться, будто непосильной делалась ему работа, и все чаще замолкал вовсе.
«Видно, отработал ваш конь свое»,— думали колхозники о движке, как о живом существе, которое утомилось, износилось в постоянной работе, и теперь, как ни понуждай его, дела не будет, замена нужна. Вот и подговорили Терентия Семеновича к маршалу Жукову съездить, про трофей спросить.
Поехал, позвонил из проходной.
— А-а, Мальцев! Подождите минутку, сейчас проведут вас.
Они сидели в просторном кабинете, в котором не было ничего лишнего ни на столе, ни на стенах. Жуков тут же передал кому-то просьбу Мальцева, сказав:
— Если найдется, то поможем.
Однако выяснилось, что ничего подходящего не нашли.
Расставаясь, маршал спросил:
— Каким поездом домой возвращаетесь?
— Не знаю еще, на какой билет возьму.
— Ну, тогда со мной поедете. Мне как раз в ваших краях нужно побывать. Так что если у нас в городе еще какие дела, то побегайте, а вечером приходите к вагону...
К назначенному часу Мальцев приехал на вокзал, нашел путь, на котором уже стоял вагон под присмотром милиции. Направился было к нему, но его тут же окрикнули, и он отошел на порядочное расстояние. Ну как теперь быть? И тут увидел Жукова, который вышел на перрон как раз напротив вагона. Маршал был в окружении офицеров, говорил с ними и по сторонам не смотрел. Шумнуть Мальцев не решился. Однако Жуков сам заметил его, окликнул:
— Мальцев!..
В дороге человек всегда делается разговорчивее, по делу ли он отправляется или в гости, на отдых. Маршал начал вспоминать-рассказывать...
Через несколько лет Жуков подарит Мальцеву свою книгу «Воспоминания и размышления!», посвященную советскому солдату, отстоявшему Родину. Многое в этой книге Терентию Семеновичу было знакомо: хоть и не такая уж дальняя дорога от Свердловска до Шадринска, однако Жуков успел рассказать чуть не всю свою жизнь.
— И то, что вошло в книгу, и чего нет в ней,— вспоминал потом Мальцев.
Здесь, в вагоне, и перешли они на «ты». Разные по характеру, далекие по профессии — одни защищал страну, другой кормил ее. И если бы сложить судьбы только двух этих сынов Отчизны, двух погодков (Жуков был на год моложе), то оказались бы соединенными все события бурного двадцатого века.
Все чаще, отдавая должное новой теории и практике земледелия, безотвальную обработку почвы именовали «мальцевской». А он повторял упрямо:
— Надо вам сказать, что я этому не особенно радуюсь, так как иногда ученые с меньшей охотой работают над чужим методом, чем над своим. Поэтому пусть каждый разрабатывает свой метод. Давайте каждый по-своему искать — один так, другой иначе. У нас такой путь, но разве он единственный и наиболее правильный?..
Мальцев предостерегал от копирования и призывал проявлять больше собственной инициативы, иначе неминуем вредный шаблон.