Селекционер — сын Мальцева, Савва Терентьевич. Несколько лет назад он заочно окончил сельскохозяйственный техникум, поступал в заочный институт, но раны (война окаянная!) помешали завершить его. Работал в колхозе агрономом, однако с отцом в поле не поладил. Отец требовал, чтобы агроном целыми днями в поле пропадал — нечего за столом в конторе отсиживаться. А ему, инвалиду войны, здоровье не позволяло успевать везде. Из-за этого они частенько вздорили, мирились и снова вздорили. Отец понимал, что сыну нелегко везде поспевать, однако, обнаружив в поле упущение, обрушивал гнев свой на агронома; поле требует постоянного внимания. А однажды посоветовал Савве оставить непосильную должность агронома и заняться селекцией.
— Никуда я отсюда не поеду — возразил сын.
— А никуда и не нужно ехать. На опытной станции будешь работать.
— Да ты что, отец, в кустарных условиях думаешь новые сорта вывести? — искренне поразился Савва.
— Была бы охота,— ответил отец. — И сроки весеннего сева и безотвальная система земледелия тоже не в институте разработаны, а на колхозном нашем поле.
И убедил. Поехали они вместе в Краснодар к академику Павлу Пантелеймоновичу Лукьяненко — посмотреть, поучиться. Мальцев преклонялся перед этим человеком уже за то, что он создал всемирно известный сорт озимой пшеницы Безостая-1. Он автор и соавтор многих других пшениц, устойчивых к полеганию. До их появления на полях Кубани урожаи собирали в два раза ниже.
— Думаю,— говорил Мальцев сыну,— что и у нас можно удвоить урожаи, если будет такая же устойчивая к полеганию пшеничка.
— Но у них озимые сорта? — все еще не соглашался с ним сын.
— У них озимые, а мы выведем яровые. И чтобы они не только не полегали в дожди, но н засуху хорошо переносили.
Спорил сын с отцом потому, что знал: не скрещивают яровую пшеницу с озимой. А отец надумал спарить именно местную яровую с озимой Безостой- 1. Он надеялся получить совершенно новый сорт, в котором сочетались бы полезные признаки той и другой пшениц. Ему говорили: из этого ничего толкового не получится. Да и как их скрещивать, если колосятся они в разное время?
— А мы,— отвечал Мальцев,— сначала яровизируем озимую, а потом уже будем селекцией заниматься.
Казалось, создать сорт с такими качествами так же немыслимо, как невозможно вывести культуру, которая одновременно была бы н теплолюбивой и морозостойкой.
Многие селекционеры в разных странах мира уже работали над выведеним неполегающих сортов. Программируя их, они видели перед собой короткостебельные пшеницы: только короткий стебель способен выдержать тяжесть колоса. Мальцев ставил совершенно иную цель — создать неполегающий сорт с высоким стеблем, чтобы иметь не только много зерна, но и много соломы, чтобы стерню можно было оставлять высокую. Это позволит оставлять в почве больше пожнивных остатков (он не забывал о неистощительном земледелии), а к тому же при высокой стерне скошенный хлеб будет лучше дозревать и просыхать в валках.
Началась тихая и неприметная работа, о которой обычно никто не пишет. Молчали о ней и Мальцевы. Молчали даже тогда, когда среди великого множества гибридов отчетливо выявились и такие, какие обладали нужными задатками,— не полегали. Но как они будут переносить засуху? Нет, не июньскую, ее они переносили хорошо, а такую засуху, когда не бывает ни дождинки от сева до жатвы. Вот в каких условиях надо еще проверить, чтобы убедиться в их надежности.
Десять лет пройдет в ожидании такого лета. За это время из массы полученных гибридов выделится три новых сорта: один они назовут «Верой» (в честь первой Саввиной дочери, внучки Терентия Семеновича) , другой — «Шадринкой», третий — «Зауральской». Три этих сорта, еще до их окончательного признания государственной комиссией, шагнут с опытных делянок на колхозные поля.
Несдобровать тому человеку, который признался бы, что с нетерпением ждал такой страшной засухи, какая свирепствовала летом 1975 года,— от посева до жатвы не выпало ни одной дождинки. А человек такой был. Он не накликал ее и не знал, когда она явится, но знал — явится, и ждал ее. Ждал, как ждет мудрый старец неминуемую беду, не предчувствуемую, а осознаваемую.