С годами, когда применение ядохимикатов приняло массовый характер, уже не отдельные березы попадали под ядовитое облако, а целые колки сухо шелестели мертвой листвой. Поедая отравленных насекомых и протравленное зерно, стали погибать птицы, и первыми — верные друзья и всегдашние спутники хлебопашца, такие же неугомонные, как он, грачи, скворцы и жаворонки.
Только ли птицы? Кузнечики тоже не выпархивают из-под ноги, когда по траве летом идешь. И перепелки давно уже повывелись, не перекликаются, «поть-полоть» и «спать-пора» не зовут.
Наверно, и почвенные бактерии несут ощутимый урон, те бактерии, которые и обеспечивают плодородие почвы. Мы их не видим, а раз не видим, то часто и не задумываемся об их роли на нашей планете, мало что знаем о них. Но когда ученые обнаружили, что содержание угарного газа в атмосфере зимой увеличивается, а летом заметно уменьшается, и задумались, как же Земля наша самоочищается, то пришли к выводу, что спасают нас, «поглощая» угарный газ, как раз почвенные бактерии и высшие растения.
Это они, невидимые обитатели, усваивают и связывают атмосферный азот, на всей пахотной площади страны, по расчетам ученых, вносят в почву до шести миллионов тонн «биологического» азота. Почти столько же, сколько вырабатывает азотсодержащих удобрений наша промышленность!
Так что без них, незаметных тружеников, будет крайняя беда, без них естественное плодородие почвы долго поддерживаться не сможет, так как замедлится круговорот веществ в природе. Без них почвообразовательные процессы могут прекратиться вовсе, потому что из экологического цикла выпадут очень важные звенья, которые ни увидеть простым глазом, ни услышать нашим человеческим ухом мы не можем.
Все чаще Мальцева тревожила беспокойная мысль: «Ладно ли мы поступаем? Добро ли делаем?»
И однажды признался:
— Я все чаще прихожу к выводу, что в нашем хлеборобском деле пользы от ядохимикатов меньше, чем вреда. Стараясь изменить в своих интересах природные процессы, мы вступаем в конфликт с силами естественной саморегуляции и нарушаем равновесие в природе. Однако у агрономов теперь только на химию и надежда. Другой возможности справиться с вредной растительностью они и не видят...
— Вы против ядохимикатов? — спросили, недоумевая, ученые.
— Куда ж деваться, если поля запущены? — ответил он. — Однако, думается мне, если правильно вести земледелие, иметь пар и правильную агротехнику, то можно и без отравы обходиться, без вредных для природы ядохимикатов. Нужно обходиться, потому что не всякое зло сразу выказывает себя злом...
И вспомнил 1954 год, когда одни из участников августовского совещания в Мальцеве, походив по полям колхоза, сказал потом с трибуны: «Если бы нам с вами заплатили даже по рублю за каждый сорняк, найденный на полях колхоза, то здесь мы не заработали бы за день и на обед». Посевы пшеницы, в ту пору еще не знавшие никаких гербицидов, действительно были чистые.
— Так что ученым сегодня надо думать не о том, как лучше применять те или иные ядохимикаты, а что и как надо делать, чтобы без них обходиться. А обходиться без них можно,— все настойчивее заявлял Мальцев.
Он хорошо понимал, что делать это надо постепенно, потому что при создавшемся положении разом отказаться от ядохимикатов никак нельзя, тогда наши поля действительно зарастут сорняками и мы вынуждены будем снова применять гербициды. Но в любом случае ученые должны сказать: применение ядохимикатов, тем более в массовом порядке, подрывает производительные силы природы, а поэтому надо избрать иное направление, соответствующее законам природы.
Думается, пора дело поставить так: присвоили хозяйству звание высокой культуры земледелия — значит, на полях ядохимикатов не должно быть.
Неплохо бы и материально стимулировать те хозяйства, которые выращивают продукты без ядохимикатов, — дороже платить за них, как за продукты более высокого качества.
— А то ведь многие агрономы, на ядохимикаты надеясь, вовсе разучились ухаживать за землей. Не дай им химию, и что у них получится? Каждый увидит, какие они нерадивые хозяева, как запустили вверенную им землю. Так что химия помогает спрятаться от общественного осуждения: прошлись по полям препаратами, пожгли сорняки — и вроде бы чистоту навели.
Ученые соглашались, что химическое оружие стреляет не в ту сторону — убивает полезных насекомых и птиц, которые миллионы лет справлялись с ними. И все же, словно сговорившись, утверждали одно: нужны иные препараты, безвредные для животного мира.