Иногда она пытается задержаться тут, чтобы высказать возмущение свое беспорядком, в каком живет отец. Но он не позволяет ей ни убирать здесь, ни переставлять мебель, ни вообще прикасаться к чему-нибудь, одно твердит: «Не трогай». Правда, когда возмущение Аннушки достигает предела, Терентии Семенович, выпроводив ее, берет в руки веник, тряпку, приступает к уборке, наводит некоторый порядок в своем кабинете, в котором если и есть свободное место от книг и журналов, то только на столе. Да и стол свободен не весь, а лишь малая его часть в серединке. Только в этой серединке и видно, что стол застелен плотной бумагой, густо исписанной,— здесь самые нужные телефоны и адреса тех, с кем он поддерживает переписку.
В самом кабинете свободен лишь узкий проход к столу. В громоздких шкафах и на шкафах, на подоконниках и тумбочках, на столе и вокруг него — всюду книги, журналы, газеты, письма. Письма избирателей, письма-отклики на ту или иную телевизионную передачу, на ту или иную статью его или о нем. Кто с просьбой обращается, кто выражает свои добрые чувства к нему, «любимому народом колхозному академику»: мы вас знаем, хорошо, что вы есть, благодарим за все, что вы делаете и что отстаиваете.
В одном из этих писем я встретил и упрек. Упрек не Мальцеву, а писателям и журналистам: они рассказывают, что у Мальцева в личной библиотеке пять с лишним тысяч книг. Но еще никто не рассказал, какие книги читает Мальцев. Конечно, важно не количество книг в личной библиотеке, а сколько прочитал их человек, какую пользу извлек из них для себя и дела. «Именно поэтому и хотелось бы побольше узнать... о чем думает ученый-полевод, образ, жизнь и работа которого служат примером всем нам, являются нашей гордостью».
Желание это не единичное. Видел я, как стремятся в его кабинет попасть, на библиотеку своими глазами взглянуть экскурсанты-школьники, группы которых почти ежедневно приходят и приезжают в деревню, лелея надежду встретиться с «дедушкой Мальцевым». Подойдут к дому — и стоят, робко ждут, не решаясь взяться за железную щеколду, чтобы калитку открыть и во двор заглянуть. Увидит их Терентий Семенович, выйдет за калитку, сядет вместе с ребятишками на бревнышки перед домом, и потечет неспешная беседа, вполне серьезная, но и доступная ребятам. Умеет Терентий Семенович говорить о любимом своем деле и с учеными и со школьниками. На самые неожиданные вопросы отвечает.
— Дедушка Терентий Семенович, а вам трудно работать? — спросила его однажды маленькая школьница, приехавшая с классом своим «в гости к дедушке Мальцеву».
Подобный вопрос застал его врасплох Терентий Семенович развел руки, улыбнулся, погладил девочку по голове, потом сказал:
— Как и тебе учиться. Если лень одолеет или уроки запустишь, то трудно. Правда?.. Вот. А когда себе не даешь поблажки, то ничего, тогда все получается, все ладится, тогда и трудное дело не в тягость...
— А полюбить трудное дело можно?
— Чем дело твое труднее, тем интереснее делать его. Но нужно только увлечься этим делом, и тогда оно так полюбится, что никакого другого не надо.
— А как увлечься?
— Вот когда понадобится тебе поднять и перенести это бревнышко, то ты без досады к нему подходи, без страха, а подходи вроде бы с охотой: ну-ка, мол, как взять его половчее, чтобы без передышки снести подальше. Одно снесешь, другое, у тебя и появится навык, сноровка, а значит, и увлечение, и захочется тебе завершить начатое дело как можно успешнее. Так что никогда не поддавайся лени, это лень делает любой труд невыносимым, а вообще труд всегда приятен, если человек усвоил привычку к труду с малых лет.
— А отдыхаете вы как?
— Что-нибудь опять делаю, книги читаю, думаю. Ведь жизнь, дорогие вы мои, коротка, как бы долго она ни длилась, поэтому надо заполнять до краев каждый час отпущенного человеку срока...
Сидят на бревнышках, разговаривают. Руководитель группы, улучив удачный момент, непременно про библиотеку вспомнит: взглянуть бы, Терентий Семенович отнекивается, даже чуть-чуть сердится:
— Тут поговорим, там беспорядок.
Не совсем так: там тот порядок, который удобен хозяину. Там тот мир, в котором он предпочитает быть один, наедине с книгами — своими друзьями и умными собеседниками. Если и допускает кого в этот мир, то не сразу и не ради удовлетворения праздного любопытства, а когда обнаружит в человеке единомышленника.
И менять обстановку не любит, хотя во всех других домах такую громоздкую мебель давно уже повыбрасывали, пожгли в печках и понакупили новой, полированной. Но Терентий Семенович привык к этим шкафам, к столу, табуреткам и расставаться сними не хочет.