Ася не успела ничего разглядеть, как изображение пошло рябью - промелькнул старый дом в заросшем палисаднике, узкая улочка с ковыляющим по ней дедом, широкая полоса деревьев вдалеке...
Кадры сменялись молниеносно. И вот уже открылось перед ней крошечное поселение среди лесов, чуть в стороне тянулась дорога, на обочине громоздился широкий столб с указателем. Стёршие буквы почти не выделялись на фоне потемневшего дерева, и Ася скорее угадала, чем разглядела название. Порубежье – было написано там.
А следом в зеркале возникла карга. Принюхиваясь, она подалась вперёд, кончик кривого носа уткнулся в стекло. Глаза, затянутые серой плёнкой, уставились на Асю. Карга подняла руку и медленно провела пальцами по стеклу. Послышался мерзкий скрежет, тонкие борозды потянулись за ногтями.
Ася отпрянула в сторону, и карга сунулась за ней, припала к стеклу не отводя глаз, зашевелила губами. И только когда Ася сорвала с футболки брошь, жуткое видение исчезло.
Сердце грохотало где-то у земли, не давая вздохнуть. Впервые за всё время Ася по-настоящему испугалась. Лишь сейчас она осознала, насколько авантюрна и непредсказуема её затея. Отправиться неизвестно куда на встречу с неизвестно кем! На память пришли слова сказки: «Пойди туда, не знаю куда…»
Ася теперь не сомневалась, что старуха показывается ей неспроста и там, впереди, они встретятся. И никакой преграды между ними уже не будет.
Куда она лезет?! Зачем?? Спасибо, что не одна.
Пожалуй, Марина права, и хохлика тоже нужно взять с собой. Возможно, он пригодится ей там, среди своих.
Только где же он прячется, как его поймать?
Оставленная в блюдце новая порция молока оставалась нетронутой. Ни конфеты, ни яблоко хохлика не привлекли. Напрасно Ася ходила по квартире и звала существо. Хохлик не показался и не откликнулся. И только в самом конце поисков она догадалась заглянуть в корзинку. Там на дне лежала небольшая игрушка-мохнатка – неведомый зверёныш с пуговками вместо глаз и вышитым розовым носом.
Глава 10 Тина
Ночами к Тине приходили тени. Иногда они возникали на краткий миг, маячили вдалеке, расплывались призрачным туманом. Иногда подступали поближе, окружали безмолвной и безликой толпой. Они были разные, как в доме деда – маленькие и побольше, тонкие и пошире. Невысокие, длинные, лохматые, корявые - сущности самых причудливых очертаний - словно словно пытались до неё достучаться и что-то сказать .
После подобных снов сильно болела голова, но, несмотря на это, Тина яснее и чётче ощущала себя прежнюю – принималась как раньше, пыталась разобраться в произошедшем, пыталась понять…
Бабка Авея из пёстрого узелка мгновенно улавливала все перемены – заострялись черты, зло щурились глаза:
- Опять вымучивали тебя, ироды? Ну-ка, прими настоечки, - и не обращая внимания на вялые протесты Тины, подносила ко рту да вливала почти силой горькую терпкую жидкость.
Тина очень жалела, что рассказала ей о ночных видениях – от бабкиной настойки становилось только хуже, накатывали вялость и апатия. И казалось тогда, что кто-то чужой хозяйничает у неё в голове. Крутились там обрывки неясных воспоминаний, возникали и пропадали жуткие образы, всплывали и тревожили незнакомые странные слова.
Ела она теперь противное клейкое варево, пила отвары, приготовленные бабкой. Покорно давилась жидкой зерновой кашицей, отстранённо наблюдая за собой и не в силах сопротивляться.
Авея всё время была рядом, не отходила от Тины ни на шаг, не позволяла выбираться из дома.
- Ты приболела, деточка. Вот поздоровеешь, тогда и можно на улочку.
Невыносимая липкая приторность сквозила в её заботе.
Даже сквозь морочную одурь ощущала Тина фальшь, звучащую в голосе и поступках бабки, но сопротивляться ей не могла.
Бабка занавесила все зеркала в доме. Тина поначалу отнеслась к этому равнодушно, не спросила - отчего так. Но однажды, после очередного беспокойного сна, будто очнулась и восстала против подобного диктата.
В тот раз в её снах тени были особенно настойчивы. Их стало как будто больше, они окружили Тину плотным кольцом. На какой-то крохотный миг, неожиданно вместо них предстали живые люди. Они смотрели на Тину умоляюще, с отчаянной надеждой. Среди всех выделялась худая синеглазая старуха - прихватив взгляд Тины, не отводя глаза, приказала она настойчиво и властно: