Заснуть в ту ночь девушка не смогла. Визит нечистого гостя растревожил и испугал ее. Тина понимала, что тот прилетит снова, и не представляла, как станет от него защищаться.
Чтобы отвлечься, она заставила себя думать о прошлом. Последнее время это вошло у неё в привычку. Девушка вспоминала всё хорошее, что случилось за её недолгую жизнь. Это помогало хоть немного успокоиться. А значит, восстановить силы.
Ещё Тина часто думала о маме.
Интересно, какой та была? Есть ли у них общие черты, похожи ли они внешне, совпали бы их характеры? Вопросы возникали сами собой, и Тина лишь удивлялась, что раньше, в той жизни, они не приходили ей в голову.
Маму Тина не знала. Она выросла с мыслью, что родилась нежеланным ребёнком. И повзрослев, решила, что не станет искать родню. Раз от неё отказались когда-то, так тому и быть. Унижаться и заявлять о своем существовании она не будет.
И лишь теперь, оказавшись в плену у странного и страшного места, Тина задумалась о своих корнях. Вопросы копились, но, к сожалению, оставались без ответа.
Расспрашивать бабку Авею Тина не собиралась. Ей не хотелось лишний раз обращаться к неприятной двуличной старухе.
Та тоже немного поотстала. Перешёптывалась с кем-то в сенях, выглядывала по окнам, высчитывала что-то по пальцам. Нынешним днём, возясь возле печи, недовольно косилась на Тину, рисовала на полу непонятные знаки, сыпала дорожку из травы, капала на неё сверху чем-то едким, вонючим.
Когда Тина пошла к себе, бабка даже обрадовалась, пожелала масляным голоском «доброй ночи».
Тина тогда подумала, к чему бы это. Оказалось – к летучему гостю.
Следующим утром Авея была особенно ласкова.
- Я пышек нажарила, вареньице достала. Своё. Домашнее. Как раз тебе к чаю.
Есть хотелось зверски. Невероятным усилием Тина заставила себя сдержаться и прошла мимо стола к холодильнику, буркнув тихонько:
- Я лучше своё…
В холодильнике было пусто. Её немудрящие запасы исчезли. Да и сам он теперь не работал, не урчал, не загорался приветливо ровным тёплым светом.
- Куда всё подевалось… - возмутилась Тина и осеклась, с удивлением оглядывая крошечную комнатушку.
Сейчас кухня выглядела опрятно – пахло свежими травками, блестело чистое окошко. Ни пылинки не наблюдалось на выскобленном добела деревянном полу. Краем свисала со стола яркая скатёрка. Ароматный парок поднимался от пузатой чашки. А на щербатой широкой тарелке горкой высились поджаристые пышные пышки.
- Поешь, деточка. Специально для тебя нажарила, - бабка Авея угодливо заглядывала в глаза, сияла начищенной монетой.
Тина хотела по привычке отказаться, но не смогла.
Желудок предательски свело, и сил на сопротивление не осталось.
Злясь на себя, Тина с жадностью накинулась на пышки.
Бабка присела напротив, подперла щёку рукой, умильно разглядывая девушку.
- Вкусно тебе?
Откусив огромный кусок, Тина кивнула. И, торопливо прожевав, поинтересовалась:
- С чего вдруг такие перемены? Не кашкой потчуете, а такой вкуснотой?
Она не сомневалась, что в этом бабкином поведении таится какой-то подвох.
- Дюже ты бледненькая, деточка. Подкормить тебя хочу. – доверительно сообщила Авея. – Вечером смотрины ожидаются, гость дорогой пожалует.
- Смотрины? - Тина поперхнулась чаем, отложила надкушенную пышку.
Бабка довольно закивала.
- В баньку сходишь. Приоденем тебя. Я уже и платье приготовила. Не простое - подарок.
- Не нужны мне подарки! У меня своя одежда есть. И на смотрины я не собираюсь! Так и знайте!
- Тебе и не надобно собираться, тебя другие соберут, - захихикала бабка. – Приоденут-начипурят, чтобы гостю сразу глянулась. Уж так хорош он, так хорош! Собой видный да горячий! По небу летит – чешуя огнём горит.
Она про змея! - поняла Тина. И впервые не нашлась, что сказать. Грудь защемило, сдавило страхом. Вот за что ей всё это, за какие грехи?!
Тем временем Авея увлекла Тину в комнату, подвела к дарам. На лавке, разложенные кое-как, помещались несколько платьев. Два тёмно-синих, простого кроя, и одно понаряднее – длинное, чёрное, кружевное.