Спёртый, застоявшийся воздух вызвал у Тины приступ удушья. Стены покачнулись и стали смыкаться вокруг.
Покрывшись испариной, девушка рванула рубашку, попросила:
– Можно наверх?! Мне... плохо…
- Не растаешь небось. Сиди здесь, не рыпайся. – прошипела карга.
Всмотревшись в посеревшее Тинино лицо, ткнула пальцем ей в переносицу, надавила да буркнула что-то. И постепенно полегчало, вернулась возможность нормально дышать.
Бабка же двинулась в угол, принялась собирать что-то в холщовую сумку. Недолго повозившись, обронила:
- Я отлучусь. Лежанку свою ты видала. Где еда – знаешь. Вода в кувшине. Отдохни пока можешь.
После, прихватив небольшую крепкую ветку, выбралась из пещеры.
Выждав немного, Тина подкралась к краю провала. Стараясь оставаться незамеченной, осторожно потянулась посмотреть.
Перекинув через плечо сумку да подобрав широкую юбку, присела карга на ветку и лихо взмыла в подступившую ночь. Кто-то со стороны приветствовал её криком, захохотал, захлопал в ладоши.
Ни раздумывая ни минуты, Тина покинула пещеру. Ночной лес пугал её не так сильно, как перспектива будущего обращения. Деревья великанами выступали из темноты, ориентироваться было трудно, и Тина возблагодарила луну, что подсвечивала сверху землю. Она не стала раздумывать – пошла наугад. Но когда поляна с берлогой карги осталась позади, нитка на запястье врезалась в руку, потянула назад.
В отчаянии Тина заметалась в поисках чего-то острого. Возле костровища днём приметила она воткнутый в землю нож. С трудом нашарив его сейчас, постаралась просунуть лезвие под нить. И когда получилось, принялась с силой чиркать по ней, пытаясь разрезать. Старания её оказались напрасными – браслетак и не поддался.
Ночной лес полнился звуками. Потрескивали деревья. Шелестела листва. Шаркали по моховой подстилке чьи-то тяжёлые шаги. Неподалёку затрещали кусты, кто-то заворочался в них с сиплым ворчанием, двинулся в сторону поляны.
Тине пришлось вернуться в пещеру - спрятаться от неизвестного существа.
Если оно сунется сюда, полезу в дыру, мрачно решила она, разглядывая небольшой лаз в дальней стене. О том, куда ведёт этот проход и кто может в нём прятаться, Тина старалась не думать.
Нечто остановилось у самого входа. Дальше не сунулось – притихло, никак не проявляя себя. Лишь изредка прорывалось шумное дыхание да вслед за ним резкое голодное цыканье.
На цыпочках отбежав в угол, Тина присела на корточки. Опёрлась о стену, но вместо мягкой земли, почувствовала позади что-то твёрдое. Обернувшись, увидела широкий древесный ствол и уже после сообразила, что из стены выступает деревянное изваяние!
Фигура походила на грубо выструганного идола – без чётко обозначенных ног, с прижатыми к телу руками да рубленными резкими чертами, отдаленно напоминающими человеческие. Истукана изобразили спящим – веки были прикрыты, но общим своим выражением, растянутым в гримасу ртом, нависшими надо лбом складками, шишковатым наростом-носом казался он настольно неприятным, что Тина быстро отвела взгляд.
Кто это? Идол, которому поклоняется карга? Или своеобразное… украшение? А может археологический артефакт - пролежавшее с давних времён божество?
Она снова невольно взглянула на лицо истукана, и в этот момент его веки дрогнули да медленно приподнялись.
Ахнув, Тина дёрнулась назад, почувствовав, как из-под руки метнулось что-то мягкое, заорала в голос.
Нечто снаружи задвигалось с шумом, отозвалось нетерпеливым взрёвом. Эхом отразившись от стен пещеры, слился тот с Тининым криком, рассыпался в голове болью.
- Никшни, дурёха! – проклекотал над ухом сварливый голосок.
Маленькая юркая птица, смахивающая на курицу, легонько клюнула Тину в руку и, заскочив на колени, прижала ко рту руки-крылья.
- Молчи. – прошипела опять. – Не дразни вирлавока. Пущай валит отседа.
Тина послушно замолчала. От нахлынувшей паники она мало что соображала сейчас.
Тем временем вирлавока не выдержал – сунулся было в проход, да отпрянул, обиженно взревев. От последовавшего глухого удара сотряслась земля.