- Привязана я к хозяйке. Не могу. А ты бяги, только левой стороны держися. Направо от поляны не сворачивай, иначе к вирлавоке угодишь.
Жалко было Тине бедную курицу. Но помочь той она не могла. Оглядев напоследок пещеру, нашла глазами истукана. Кивнула нерешительно. Только тот не среагировал, сразу отвёл взгляд.
Выбравшись на поляну, она поспешила по тропинке прочь. Тёткиного голоса не слышно было вовсе, и в голове царила глухая пустота. Тина заставила себя думать, стала прикидывать, что она станет делать потом, когда выберется из леса, да неожиданно споткнулась, упала навзничь. Она не расшиблась чудом, а когда поднялась – внезапно растерялась, не смогла сообразить, в какую сторону повернуть.
И, конечно, запуталась – пошла не туда. Она почти бежала по тропке – боялась, что её хватится карга, или тётка опять обретёт над ней власть. Ей важно было выбраться из леса. Тина надеялась, что повстречает обычных людей – грибников или охотников, и те подскажут дорогу.
Вокруг тянулся дикий малинник. Ягод было во множестве. Они аппетитно краснели в колючих зарослях. Как Тина не рвалась вперёд - всё же задержалась, набрала несколько горстей, проглотила, не почувствовав ни сладости, ни аромата.
Тропинка постепенно сужалась и, теряясь среди травы, неожиданно вывела Тину к деревянному дому.
Дом выглядел старым и неухоженным. К стенам впритык подступала жгучая крапива да возвышался борщевик. Окна затянуты были мутной плёнкой, щели в стенах кое-где заткнуты тряпками. Дверь прикрыта и подпёрта чурбаком. На приступке валялся сапог огромного размера без подошвы. Рядом пристроена была грубая сучковатая палка-посох.
Всё-таки она ошиблась! Вышла к жилищу вирлавока!
Тина помнила, что кокавица говорила про него и сразу отступила назад, отчаянно ругая себя, поспешила обратно. Она сильно устала и измучилась, но подгоняла себя, старалась идти быстро.
И снова ей не повезло - вдалеке меж деревьев показался людоед.
Вирлавока был огромным – гора на одной ноге! Лохматая заросшая патлами голова вросла в плечи. На бугристом лбу выпирал наростом единственный глаз, изо рта торчали клыки.
Передвигался он, подпрыгивая и опираясь на палку. Деревянная колода, в которую была обута нога, постукивала при ходьбе.
Тина запнулась. Ужас сковал её.
Где-то внутри билась мысль – беги! Беги! Но она не могла сделать и шага.
Вирлавока принюхался и довольно заворчал. По редкой бороде скользнула нитью слюна. Не сводя с Тины глаза да причавкивая в предвкушении, устремился он вперёд. Когда между ними осталось несколько метров, Тина опомнилась - расцепив трясущиеся руки, с трудом крутанула кольцо.
В голову ворвался отчаянный тёткин визг. Вместо помощи, та орала на одной ноте:
- Беги-беги-беги!!!
Бежать было бесполезно, но тёткин голос встряхнул Тину, помог сдвинуться с места - она юркнула за ближайшее дерево, вжалась в него.
Вирлавока взвыл, обхватив ствол, рванул из земли.
Тину отбросило прочь. Перевернувшись в воздухе, она сильно приложилась носом о торчащий рядом пенёк. Боль затмила на миг прочие чувства. Но благодаря тётке ей удалось сохранить сознание. Оглушённая, она поползла по земле и ощутила под рукой суховатый белёсый комок, что вывалился сейчас из её кармана.
В памяти сразу возникли круглые глаза среди свисающей с дерева моховой бахромы - вспомнился давний случай, когда нечаянно отщипнула клок бороды лесного существа.
Тем временем вирлавока настиг её, протянул руку, чтобы схватить… В эту секунду тётка проорала:
- Мох под язык. Клади! Живо!
И Тина успела - затолкала за щёку отдающий прелью и сыростью комочек. После, не ожидая от себя такой прыти, перекатилась в сторону.
Дикий рёв огласил окрестности - вирлавока упав на колено, слепо зашарил руками по траве, пытаясь её поймать.
Мох сделал Тину невидимой. Людоед потерял её.
- Обойди его, – уже спокойнее велела тётка. – Только тихо!
Еле-еле ступая, на цыпочках Тина обогнула бьющееся в ярости чудовище и кинулась бежать.
Глава 18
Тина бежала до тех пор, пока не выдохлась. К счастью, вирлавока не стал её преследовать, разочарованный вой постепенно затих позади.
Обняв дерево, Тина попыталась отдышаться и хоть немного передохнуть. Она собралась было выплюнуть мох, от которого сделалось горько во рту и онемел язык, да тётка одёрнула: