Среди всех выделялась длинная тень в платке, подле неё шевелились другие, поменьше, непонятного вида.
- Петровна, – догадалась Тина и, прокашлявшись, попросила. - Мне бы свисток.
Тень заколебалась, подняла печенье – здесь, над столом оно просто само взлетело в воздух да зависло, медленно поворачиваясь туда-сюда.
Тина неотрывно следила за движениями печенья, и вздрогнула, когда то резко упало на пол. Следом полетели, резво застучали дробинками ириски, словно Петровна намеренно швыряла их со стола.
- Я подниму…
- Не тронь, - прошептал дед. – Тешится она, играет, словно дитя малое…
Тень на стене поползла вверх, стала расти. Рядом замельтешили другие. И почти сразу откуда-то вылетел и упал Тине под ноги свисток.
- Иди. Иди скорее, - снова зашептал дед, шагнул к столу и задул свечу.
Спотыкаясь и стараясь не задеть никого из этих, двинулась Тина в сторону двери. Благо,та была недалеко.
Уже на улице рассмотрела свисток – грубо вырезанную из ветки поделку с отверстием вверху.
Она ведь и свистеть не умеет. Может попробовать?
Тина протёрла свисток платком и, поднеся к губам, осторожно подула. Нежданно свисток откликнулся низким тоном, в воздухе прокатился гулкий звук.
Зашумел, заволновался воздух и лишь после того, как чьи-то невидимые руки подхватили её, подняли над землёй, вспомнила Тина наказ старушки – не свистеть ночью!
Она парила в пространстве. Неслась куда-то под вой ветра, влекомая невидимыми спутниками. Её подняли высоко-высоко – туда, где к тёмному бархату неба лепились золотистые точки звёзд. Здесь же дремала луна. От её щербатого бока скатывалась тонкая нить, исчезала где-то между деревьев.
- Опять ведьмАчка луну доит! – проворчал чей-то голос возле уха.
- А то! Самое время, на Купалу! - хихикнул второй.
- Вы… кто? - смогла наконец выдохнуть Тина. - Куда меня несёте?!
- Гулять… купальская ночь длинная…
- Верните меня на землю, немедленно!
- Как скажешь, хозяйка.
И, войдя в крутое пике, невидимки повлекли Тину вниз.
Не успела Тина опомниться, как оказалась посреди поля. Голова кружилась, ноги ослабли. Чтобы устоять, схватилась она за тугой стебель борщевика, снова достала свисток.
- Чшшшш. – прошипел голос. – Не расходуй его зря. Что надо, хозяйка?
- Приблуду из моего дома уберите… пожалуйста…
- Как скажешь, - гаркнули в один голос невидимки и со свистом унеслись прочь.
- А я? Я! Меня забыли!..
В незнакомом месте посреди купальской ночи Тина осталась одна!
Светлый призрачный отблеск лежал повсюду. Вдали бродил кто-то непонятный, вроде пугала. Размахивал руками, высоко задирая ходули-ноги, вглядывался в траву, наклонялся, замирал, будто прислушиваясь. Поля огромной шляпы колыхались при движении крыльями.
- Шёл… нашёл… потерял… - доносилось плохо различимое бормотание. – Шёл… нашёл… потерял…
Встречаться с существом не хотелось, и Тина побежала в сторону, к вырубке, тянувшейся вдоль леса.
Она не выпускала свисток из рук, но не использовала его - боялась привлечь внимание прочих.
Блуждая среди травы и старых пней, всё время оглядывалась, ожидая, что существо с поля увяжется следом.
И пропустила, когда рядом застучали дробно копытца - маленький рогатый некто заплясал что-то залихватское в круге лунного света. Вокруг захлопали, загукали довольно и Тина поняла вдруг, что прогалина заполнена множеством уродливых зрителей. Большие и маленькие, кривые и горбатые, с клыками и жвалами, заросшие шерстью и голые, словно новорожденные птенцы – невероятные жуткие твари окружали её, благодарными зрителями приветствовали рогатого артиста.
Боясь вздохнуть и шевельнуться, стояла Тина в беснующейся от восторга толпе. Казалось, что не явь это, что ночной кошмар опутал и держит крепко, не дает проснуться.
Тем временем на пень взгромоздилась гнусная особь, вся в чешуе и слизи. Заспорила с рогатым, пытаясь столкнуть того вниз. Началась потасовка. На подмогу кинулись разгоряченные зрители…