Лен и Сага сразу замолчали и сделали вид оскорбленных и обиженных.
– Прости, – буркнул Лен.
– И ты, – скрипя зубами, пробормотала Сага.
– Теперь слушайте внимательно. Я должна вернуться в школу. Приснился сон, где показан путь к кубку. И кубок находится возле оранжереи нашей школы, – строго сказала я.
– Это – невозможно. Не хочу рисковать жизнями людей, – сказала резко Сага.
– Я и не спрашивала. Нужна просто подмога, которая будет блокировать в случаях проявления агрессии, – сказала жестко я.
Сага даже опешила от такого тона.
– Поеду с тобой. Обещал же, что не оставлю. Нужно выполнять обещания, – улыбнулся Лен. Сердце дрогнуло. Дрогнуло, но не растаяло.
– Я поеду. Теперь защищать тебя – мой долг. Никогда не прощу предательство короля и советников. Если придется вступить в бой, вступлю. Но уже против них. Все были правы: эльфам нужна Хлоя, как оружие массового поражения. Мисс Ноар бы облегчила путь к власти, – вдруг из–за угла произнес томный голос.
– Рафаэль…, откуда это знаешь? – спросил Лен.
– После того, как Хлоя на балу упала, мне сразу было понятно, что это не просто обморок. И поэтому отправился в королевство эльфов. Меня ждали… Ждали эти подлые лжецы. А во главе них стоял Бринэйнн (от ирланд. – «принц»). Тот, кто пытался затеять смуты в королевстве. Мне стало понятно все сразу, даже не надо было заглядывать в будущее. Но вот, когда я рассказал о том, что произошло, этот лис засмеялся. Потом окинул взглядом. Изумрудные глаза Эйнна наполняли злоба и торжество над тем, что меня можно было унизить наконец–то. А ждал Бринэйнн этого момента очень долго. Король учился вместе со мной. У Бринэйнна никогда ничего не получалось. Он был самым худшим учеником в классе. И после стольких лет в нем накопилось столько злобы, что ни в одном темном существе нет такого. Не знаю, как Бринэйнн пришел к власти… Ясно было одно – затевается новая война – ударив кулаком по полу, сказал горько эльф. – Он на глазах у всего совета отрезал амулет, означавший честь и принадлежность к элитному отряду. Мне кулон совсем недавно вручил Вермандо. Затем отнял лук и стрелы, отняв при этом и честь. И в конце Бринэйнн провозгласил Рафаэля предателем, променявшим свет на тьму. Но никто не подумал, что здесь совсем не я променял свет на тьму. Поэтому раз теперь темным являюсь официально – буду рад служить, Хлоя Ноар,.
Рафаэль встал и поклонился мне. Разумеется, это прельстило. И на лице просияла гордыня.
– Сага? – спросила я, показав при этом наглую улыбку.
– Прости, но не буду служить ни тебе, ни тьме, ни свету. Я сама по себе, – уперлась девушка.
– Не прошу тебя служить. Прошу о помощи, – серьезно уже произнесла я.
Сага отвернулась к окну. Тем самым, решение было непоколебимо. Мы так же с парнями развернулись и пошли к выходу. Но перед уходом сказала Саге от всего сердца:
– Спасибо. Спасибо за помощь. И уважаю твое решение. Еще раз спасибо. Надеюсь, мы еще встретимся. Как друзья.
И все три тени скрылись во мраке, оставив прошлую жизнь позади.
Воспоминание 18
– Скажи, можешь, как сестра мне на денек дать повеселиться? – всю дорогу донимала Стефани.
– Давно тебя не слышала. И нет, не дам. И без твоего контроля весело, – произнесла равнодушно я. Позади шли Рафаэль и Лен, смотря на меня, как на сумасшедшую. Не каждый день встретишь девушку, разговаривающую саму с собой.
– Ну…! Ладно. Еще будет время после обращения. И хочу сказать – я рада, что послушала сестру. Просто умница. Горжусь. А если хочешь, чтобы тобой гордилась вся семья, дай прошлому воплощению выйти наружу. Тогда ты будешь видеть меня, как призрака. И то, когда этого захочешь, – напевала Стефани.
Я ухмыльнулась.
– Заманчивая идея, но боюсь, ничего не добьешься этим. Прости, но я играю по своим правилам, – сказала я лисьим голосом.
Тогда Стефани замолчала.
– Так, пришли! – сказал Рафаэль, когда из леса показалось знакомое здание.
А тут ничего не изменилось. Ну, кроме времени года. На дворе уже стоял май. И скоро мой день рождения. Через пару недель.
– Какова легенда? – спросил весело Лен.
– Вас бесплатно отправили в санаторий, чтобы подлечиться. Там были не одни. Почти вся футбольная команда отдыхала, – спокойно произнес Рафаэль. В голосе эльфа уже не были слышны жалость и доброта. В речи Рафаэля появились решительность и жесткость. На секунду стало жалко эльфа, но смогла прийти в чувства. Понимаете, я не могу дать волю чувствам, так как приняла решение стать темной. А это значит, если перестану удерживать эмоции – вырвется не только доброта, но и прежняя сущность жестокого воина, не знавшего пощады. Поэтому приходиться стать черствой и непоколебимой.