Близнецы уже много лет придерживались уговора: после захода солнца не разговаривать ни о чем таком, что требовало бы принятия решения. Поэтому они обсуждали то, что увидели за день. Густоту и стойкость тумана. Вязкое течение реки. Кривые старые деревья. Аккуратные поля, овечьи стада, поднимающиеся вдали горы. Отсутствие птиц. Тихими голосами они рассказывали друг другу обо всем этом, передавая впечатления словно трубку, создавая совместный мир воспоминаний.
Среди разговоров о том, что им удалось увидеть и ощутить, всплыла лишь одна тема, касающаяся той информации, которую они получили от фермерши.
– Похоже, тут будет море работы, когда кошки не станет, – произнесла Айрис, когда они в последний раз подкинули дрова и залезли в спальные мешки. – Возможно, нам даже больше не придется так часто переезжать.
Флойд подтянул колени к животу. Его дыхание замедлилось с приближением сна.
– Возможно.
– Работы хватит на всю жизнь. Она так сказала. – Айрис перевернулась на спину, впитывая взглядом холодное звездное небо. – На всю жизнь.
3
Это случилось жизнь тому назад, когда близнецам было лет по девять или, может быть, десять – годы вечно путались у них в голове. Они затаились на пляже, маленькие, жилистые, голодные. Прятались за серым валуном, увенчанным ярким оранжевым пятном лишайника. Молчаливые. Старавшиеся почти не дышать. Босые пятки усыпаны глубокими порезами от острых ракушек, по которым пришлось красться, чтобы добраться сюда. Ручейки юной жизни струились из ран, окрашивая белые песчинки в алый цвет.
По другую сторону валуна на берегу лежали восемь лишенных кожи тел, и их голая темно-рубиновая плоть уже начала засыхать на соленом ветру. Глаза и зубы торчали на ободранных головах, словно причудливые маски. Это были – когда-то были – морские котики, тяжелые и мясистые в смерти, лишенные нежного изящества, отличавшего их при жизни. Их шкуры сушились на раме у края пляжа, развешанные рядом с набором ржавых ножей, которыми соскребали толстый слой жира, находившегося между мышцами и кожей, – того самого жира, который согревал и защищал животных в воде, где они проводили бо́льшую часть жизни. Теперь жир кипел в огромном чугунном котле над разбрасывавшим зеленые искры костром из плавника, превращаясь в маслянистую жидкость, обдававшую весь берег отвратительной вонью, от которой Айрис и Флойду хотелось закрыть глаза и бежать прочь даже сильнее, чем от вида освежеванных котиков.
На берегу были и люди. Пятеро сидели возле трупов и что-то пили из бурого цвета бутылок, глядя, как волны набегают на берег и откатываются назад. Шестой помешивал деревянной палкой жир в котле, свободной рукой прикрывая рот и нос грязным лоскутом хлопчатобумажной ткани. Позади них на низких дюнах сидели две женщины из коренного населения. Закрыв глаза, они запрокинули головы, подставляя небу юные лица и замысловатые ожерелья из ракушек. Кожа на их запястьях была стерта и покраснела.
Близнецы наблюдали за мужчиной, мешавшим жир, за остальными зверобоями, пившими и разговаривавшими между собой, когда из-за камней дальше по пляжу, пошатываясь, вышли мужчина и женщина. Они пели и кричали – судя по всему, пьяные. Зверобои обернулись на шум. Мужчина начал ругаться на женщину, она швырнула ему в лицо горсть песка, он попытался схватить ее. Сначала он промахнулся, но потом повалил ее на песок. Зверобои засмеялись, но тут мужчина начал бить женщину кулаками по лицу и шее, и она закричала. Зверобои устало поднялись на ноги и побрели к дерущимся незнакомцам. Мешальщик пошел вместе с ними, и в этот момент Айрис и Флойд стали действовать. Они молча выскочили из-за камня и бросились к костру на согнутых ногах, оставляя кровавые отпечатки на песке.
Когда они добежали до котла, на них дохнуло жуткой вонью из смеси запахов гниющих отходов и дохлой рыбы, и их едва не вырвало. Но близнецы, мелко дыша и глядя друг на друга, собрались с духом. Они понимали, что выбора нет – для них больше нет ничего, кроме пляжа и волн, им некуда идти, и нигде в мире они не найдут ни убежища, ни теплых объятий, кроме как друг у друга.
Флойд схватил одно из ведер, которые были у зверобоев. Айрис отыскала черпак, сунула его в дымящийся котел сквозь толстый слой бурой пены и начала вычерпывать жир. Кипящая поверхность плевалась горячими каплями на ее кожу, но Айрис хоть и морщилась, но не останавливалась. Когда она выливала содержимое черпака в ведро, капли разлетались дальше, обжигая руки Флойда. Он дрожал и хватал ртом воздух, но сестра продолжала черпать жир, а брат не выпускал из рук ведро.
Занимаясь этим, они начали ощущать знакомое покалывание кожи. Подняв головы, они увидели, что аборигенки смотрят на них, но ни одна не пошевелилась и не закричала. Они просто сверлили близнецов взглядами, одновременно бессмысленными и полными некоего значения. Айрис и Флойд глядели на них, понимая, что те хотят им что-то сказать, но не понимали, что именно, поэтому продолжили свое воровское дело.