Когда ведро было наполнено, а запястья покрылись узором из свежих ожогов, Айрис бросила черпак и потянулась к ручке ведра. Вместе они подняли бесценную ношу и скрылись в лабиринте валунов, так густо покрытых оранжевым лишайником, что издалека казалось, будто они горят. Растопленный жир плескал на камни, на песок, на их все еще кровоточащие ноги. К тому времени, когда зверобои утратили интерес к дерущейся парочке, когда они пинками под ребра вышибли дух из мужчины и пощечинами заставили умолкнуть женщину, а сами вернулись к выпивке, близнецы уже ускользнули в дюны, оставив за собой дорожку из расплесканного жира и окровавленного песка, которую зверобои так и не заметили, а аборигенки им так и не показали.
А спустя несколько месяцев близнецы стояли на коленях, погрузив руки в плодородную рыжеватую почву. Они снова воровали. Было раннее утро, и мир вокруг был безмолвен и неподвижен, но не холоден. Тепло поднималось от взрыхленной почвы в их пальцы, потом по рукам – к их тщедушным телам. Над их головами на восточном краю черного неба виднелись смутные разводы синего и золотистого.
Они стояли на коленях бок о бок, закатав рукава, и просеивали землю пальцами. Они устали, им хотелось протереть глаза, но ладони были заляпаны грязью, и задерживаться было нельзя: им не оставалось иного выбора – только работать. Откапывая рябые шарики картошки, близнецы доставали их из земли и кидали найденное сокровище в рогожные мешки.
Постепенно наполняя мешки, близнецы перемещались вперед, запуская пальцы в свежие участки земли и следуя за очертаниями двух взрослых впереди них – тех же, кто устроил потасовку на пляже и заставил их красть растопленный жир. Это были их родители. Все четверо были увлечены копанием в земле. Не было слышно ни единого звука, кроме шороха их рук, переставляемых коленей и тяжелого дыхания, пока утро не разорвал яростный собачий лай вдалеке.
Айрис и Флойд отреагировали не сразу. Не то что их мать и отец, которые, едва заслышав лай, схватили мешки и бросились к сухому лесу на краю поля.
Собака залаяла снова, на этот раз ближе, и близнецы, вскочив на ноги, припустили за родителями. Всего через несколько шагов Айрис споткнулась о борозду и упала. Картошка из мешка рассыпалась. Флойд услышал, как тело сестры шлепнулось о землю. Его передернуло от мысли, что она в опасности, что ей больно. Он остановился, бросился к ней, помог подняться и погнал бегом перед собой, взметая огрубелыми пятками комья рыжей земли. Они достигли леса, запыхавшиеся от усталости и ужаса, с одним мешком картошки вместо двух, и там им пришлось испытать на себе родительский гнев и горечь, отведать волосатой стороны тяжелой отцовской ладони.
И через год они занимались тем же. Они стояли в старом амбаре по щиколотку в пшенице. Глубокая ночь, кромешная темнота, зима. Трава на улице, в загонах, через которые они шли, была покрыта инеем. Внутри амбара от их кожи шел пар, пока они работали, наполняя зерном мешки – те же самые рогожные мешки, которые использовали для кражи картофеля, а в остальное время – вместо подушек, одеял или полотенец, чтобы утирать остатки рома с губ дрыхнувших спьяну родителей. Наполнив мешок зерном, они выпихивали его в небольшой проем, через который проникли внутрь. Полный мешок был тяжелый, и для того чтобы выкинуть его из амбара, требовались силы обоих близнецов.
Они работали в темноте, загребая зерно ладонями и орошая его потом. Им было сказано торопиться, потому что их могли обнаружить в любой момент, и, если они будут валять дурака, родители дожидаться не станут. Поэтому они наполняли мешки с неистовой скоростью, бездумно, желая только поскорее закончить и выбраться из этого пропахшего плесенью скрипучего амбара.
Половина мешков уже была заполнена, когда они услышали три удара ладонью по стене снаружи. Близнецы бросились к выходу, волоча за собой пустые мешки и понимая: если их бросить – наказания не избежать. Они скользили по горам пшеницы, останавливаясь лишь для того, чтобы помочь друг другу, если кто-то из них оступался. Они вывалились наружу через проем и шлепнулись мимо лестницы на обледенелую траву. Иней колол щеки и шеи. Боль слегка обжигала кожу. Ощутив ее, Айрис потянулась к лицу Флойда и ладонью растерла его щеки, лишь потом попытавшись согреть свои.