Флойд наклонился вперед, стиснув зубы от боли.
– В самом деле, откуда.
Айрис фыркнула, стараясь не обращать на него внимания. Но Флойд начал небрежно насвистывать песенку, звучащую фальшиво из-за его затрудненного дыхания. Он продолжал насвистывать, не соблюдая ни ритма, ни мелодии, пока Айрис не окликнула его со стоном:
– Господи, как же ты меня бесишь!
Он засвистел громче.
– Патрик, – со вздохом сказала она. – Патрик Лис.
– Один из твоих красавчиков, да? Наверняка любит мыться. Наверное, и пахнет от него хорошо. – Он снова засвистел, а потом добавил: – Маклаверти сказала, он высокий. Это на тебя не похоже. Наверное, у тебя вкусы изменились.
– Как же мне это все надоело!
Она подумывала добавить еще кое-что насчет того, что его вкусы на мужчин были более или менее такие же, как и у нее. Но потом, вспомнив, какую боль он испытывает, решила промолчать.
Флойд вцепился в поводья изо всех сил. Попытался рассмеяться, но у него не получилось. Он покачнулся в седле. Воротник был черным от пота.
До леса у подножья гор они доехали только ближе к полудню. Внезапно они услышали странный шум – словно бы громовые раскаты, идущие от самой земли. Айрис взглянула на Флойда, согнувшегося над поводьями так, словно он вовсе ничего не слышит, а потом краем глаза уловила какое-то движение. Обернувшись, она увидела приближающуюся коричневую массу, белые расплывчатые пятна и быстрые ноги, взрывающие черный грунт. Стадо оленей неслось прямо на них, и гром нарастал по мере его приближения. Во главе бежал самец – высокий, с ветвистыми рогами. Он вел стадо прямо к стене деревьев, которой олени достигали волнами, словно бросаясь в океан, и просачивались между стволов с ловкостью, непостижимой при их размерах. Всего через несколько мгновений после того, как Айрис их заметила, они скрылись в лесу, все до единого. Одновременно с этим исчез и шум, землю вновь накрыла тишина.
Близнецы последовали за оленями в лес, хоть и старались держаться тропы. Когда они оказались в тени деревьев, к Флойду вернулись силы. Он выпрямился в седле, смог оглядеться и, казалось, больше не испытывал явной боли. Лишь его лицо несло печать глубокой усталости. Видя, как он изможден, Айрис почувствовала, как возвращаются ее тревоги. Ощутила груз его мучений, ложащийся на ее плечи.
Новый мир, в котором они очутились, оказался вовсе не таким, как ожидала Айрис: издалека глубокая зелень лесов напоминала ей о влажном мхе и мирте, густых папоротниках, рыхлом суглинке. Но это оказалась лишь игра света: они ехали не в джунглях, а среди плотных зарослей бледных кривых деревьев – таких же, какие они видели накануне стоящими поодиночке в полях Маклаверти, только здесь они росли целой чащей. На самых высоких из них болтались гроздья таких же тусклых голубоватых листьев. Стволы более низких деревьев скрывались за завесой зеленых, бордовых и бурых листьев. На некоторых были заметны наросты, которые при некотором воображении можно было принять за кулаки. Из этих наростов торчали сухие зеленые иглы. Все деревья казались старыми, крепкими и невероятно сухими. А еще в их ветвях шумело и возилось целое полчище птиц – желтохвостых черных какаду. Таких же птиц Айрис видела в первый день на нагорье, только здесь их было намного больше. Огромная стая деловито рвала на части шишки, чтобы добраться до семян. Птицы суетились так, словно вконец оголодали, перекрикивались хриплыми голосами и не обращали на путников внимания.
Айрис наблюдала за ними, не останавливая лошадь. Она была зачарована их острыми клювами и чешуйчатыми лапами; буйством их пиршества; уроном, который они причиняли деревьям; яркими перьями на щеках и хвостах птиц. Она наблюдала за ними так пристально, что не замечала, как изменилось небо у нее за спиной. Как оно потемнело и покрылось тучами. И лишь когда не менее четырех десятков птиц разом встали на крыло и, разразившись паническими криками, полетели из леса в долину, Айрис осознала нависшую опасность.
– Черт…
Она покосилась на Флойда, но тот ехал, опустив голову и закрыв глаза. Его лошадь инстинктивно следовала за ней. Айрис не стала разговаривать с братом. Просто начала искать безопасное место. До гор было еще слишком далеко, чтобы надеяться на нависающий утес или пещеру, а под пологом леса было небезопасно – казалось, что ветви любого из этих деревьев могут обломиться и упасть на голову даже при слабом ветре. Поэтому вместо укрытия она стала искать поляну. Подходящее место нашлось неподалеку от тропы – участок мягкой травы возле зазубренного пня. Место было не идеальное – открытое и холодное, но ветер усиливался, а тучи были уже почти черные.