– Хмарь ведь убила уже пятерых, насколько я знаю, – сказал он. – Шестерых, если считать патагонца. Неудивительно, что эти ребята не собираются идти поодиночке. Патрик Лис, – решил он наконец представиться и протянул руку.
Она не сразу ответила на рукопожатие, желая сначала как следует рассмотреть собеседника, но не нашла в выражении его лица никакого подвоха или хитрости. Мгновение спустя она протянула руку в ответ:
– Айрис Реншоу.
Пожимая ладонь – пальцы толстые, пожатие осторожное, мозоли на тех же местах, что и у нее, – бородач поглядел через бар на меню, написанное на запыленной меловой доске.
– Есть хотите?
Айрис почувствовала в его словах приглашение. Ощутила солоноватый огонь торфяного вина в крови. Попыталась найти в голове ответ, чего же она хочет.
– Нет, я слишком устала, – она осушила стакан и встала. – Доброй ночи.
– Доброй ночи, – кивнул он в ответ.
Айрис медленно направилась к выходу, думая о его больших руках, аккуратной бороде и простоте речи. О силе, которую означала его крупная фигура. Но вспомнив еще кое о чем, она остановилась у самой двери.
– Что погубило деревья?
Патрик Лис все еще изучал меню. Она не знала, смотрел ли он, как она идет к выходу.
– Деревья?
– Те, что вокруг дома.
– А… – он наморщил лоб. – Это не деревья. Это кости. Говорят, древнее морское чудовище. «Маленький приют» стоит среди его ребер.
– Морское чудовище… – произнесла она, чуть помолчав.
Другой человек из хора вышел вперед, и пение возобновилось. Патрик Лис указал на ближайшее окно. Теперь, когда она больше не сидела рядом, ему пришлось повысить голос.
– Судя по всему, это плато когда-то было морским дном. Горы были под водой. Не то чтобы я в это верил, но вот они – кости. Вот оно – небо. Что я знаю по большому счету? Все когда-то было чем-то другим.
Наверху Айрис отыскала умывальню. Ополоснув лицо, она стерла с него пот, грязь и пыль прошедшего дня. Она чувствовала, что от волос пахнет дымом, но не находила в себе сил смыть этот запах.
В комнате Флойд лежал на животе. Он даже не разделся. Оставил возле ее кровати горящую свечу. Глаза его были закрыты, но по неглубокому дыханию Айрис поняла, что брат не спит. Она села, развязала жесткие шнурки, сняла ботинки, стянула носки, распустила волосы. Она переоделась в длинные панталоны и ночную рубашку, ощущая усталость даже при выполнении таких простых действий, а потом откинула одеяло и рухнула на подушку.
Но, хотя ее тело и разум устали, она не уснула. Она ворочалась под колючим шерстяным одеялом. Она смотрела в окно на резкий свет звезд, игравший на нависавших над домом костях. Она слушала влажный хрип в дыхании брата, потом встала, достала из его сумы банку и сказала ему повернуться.
Флойд втянул в себя воздух. С напряжением он повернулся на левый бок, нижняя половина его тела начала неловко подергиваться. С губ сорвался хриплый вскрик.
Айрис забралась на его кровать и села на голени брата, сжав ему ноги коленями. Задрав ему рубашку, она вынула руки из рукавов, не обращая внимания на то, как он вздрагивает от боли. Бросив рубашку на пол, она открыла банку и обмакнула два пальца в похожую на воск мазь, от которой пахло овцами. Потом начала втирать эту мазь в спину Флойда, вокруг места его застарелой травмы. Сначала она действовала нежно, кончиками пальцев, но постепенно стала давить все сильнее и сильнее, работая основаниями ладоней. Он терпел, морщась в подушку и время от времени постанывая.
Бо́льшую часть ночи трясущимися руками и онемевшими пальцами Айрис продолжала давить и разминать брату спину, пока сведенная спазмом плоть не расслабилась, давая ему свободу, и он не обмяк. Дыхание его приобрело тяжелый сонный ритм, и Айрис встала с кровати, чтобы вытереть воняющие, блестящие руки о неровную темную стену.
2
Это было простейшее проклятие. Никакой магии, ничего потустороннего. Наложить проще простого, действует до конца жизни – отравленный подарок, вручаемый при рождении. Всего лишь имя – Реншоу…
Наутро Флойд встал с постели с острым ощущением появившейся цели. Его движения были стремительны, а тело – полно сил. Он оделся и посмотрел в окно, изучая ребра, видневшиеся в густом утреннем тумане, словно впервые увидел их.
Айрис боролась со светом до последнего, воевала с засаленным краем одеяла, сражалась с усталостью, резью в глазах и головной болью. Потом все равно встала и спустилась по лестнице, встретив Флойда в прихожей, где тот договаривался о завтраке с усачом – таким же бодрым и опрятным, словно тот одновременно и спал целую вечность, и вообще не ложился.