– Вы можете нам рассказать о звере? Как выглядит? Где предпочитает охотиться? На кого? Где ее видели в последний раз?
Маклаверти бросила полено в угли.
– Выглядит как любая другая пума. Охотничьи угодья у нее там, наверху, – женщина кивнула в сторону гор, – но часто спускается на равнину. Хмарь можно ожидать на любой ферме, в любой местности, в любую погоду. Предпочитает овец, но может убить кого угодно. Особенно если этот кто-то следит за ней. Самую свежую информацию о ней можно найти в Россдейле, – женщина указала на небольшой просвет в горах. – Это в дне пути отсюда через западный перевал. Там собрались все, кто хочет получить награду. Туда направлялся высокий мужик, который заезжал до вас. Кажется, его зовут Лис. Вы его не знаете?
Айрис ощутила его имя в своем сжавшемся горле, во вспыхнувших щеках. Но она только покачала головой, стараясь казаться безразличной. Она понадеялась, что брат на это купился, и решила сменить направление расспросов.
– Мы слышали о вашем знаменитом охотнике. О патагонце.
– Уже слышали? – склонила голову набок Маклаверти.
– Не знаю, правильно ли мы поняли. Что, пума его убила?
– По слухам, да, – пожала плечами хозяйка. – Я с ним не общалась. Он договаривался с другими скотоводами, которые его и наняли. С Хортоном и остальными. Они со мной предпочитают не советоваться, с тех пор как умер дед. Хотя весьма охотно приняли от меня долю в фонд награды, – Маклаверти бросила взгляд на пастбище; лишь узкая полоска света на западе напоминала о минувшем дне. – Теперь уже едва ли можно надеяться, что патагонец жив.
Последовало тяжелое молчание.
Флойд повернулся к темнеющим полям.
– А другая работа в этих местах есть?
Маклаверти потянулась.
– Надеюсь, что рано или поздно появится, – в ее голосе послышалась слабая нотка воодушевления. – Почва здесь плодородная, в ней полно мелких костей, похожих на остатки рыб или крабов. Знаю, звучит странно. Но трава здесь так и прет из земли. Если отодвинуть границу лесов, то можно будет устроить новые пастбища. Развести еще овец… Но никто даже и не возьмется за топор, пока Хмарь бродит на воле. Во всяком случае, никто из местных. У каждого здесь найдется хотя бы один знакомый, которого она убила. А даже если кто-то из пришлых, вроде вас, и были бы готовы взяться за эту работу, я, честно говоря, не разрешила бы. Не хочу никого посылать на смерть. Не могу взять такой грех на душу. Но если Хмари не станет, то сразу найму людей. Заплачу половину жалованья вперед. А когда будет расчищена земля, надо будет построить новые изгороди, пасти новых овец, стричь их, обихаживать… Работы на всю жизнь хватит. Думаю, тому, кто убьет эту тварь, будет из чего выбирать, когда он потратит полученную награду. Такому человеку будет нетрудно найти здесь заработок. Если, конечно, он останется.
Флойд кивнул, по-прежнему не сводя глаз с полей.
Маклаверти зевнула и снова потянулась.
– Двигаться в путь уже поздно. Можете встать лагерем здесь.
– Вы очень добры, – снова склонила голову Айрис.
Она бы сказала что-нибудь еще, предложила бы какую-нибудь ответную услугу, но отвлеклась на мысли о Патрике Лисе. О том, что он не сказал ей, что едет охотиться на Хмарь. О том, как он изо всех сил старался произвести на нее впечатление незаинтересованного наблюдателя. А может быть, Айрис и упустила что-то из его слов. Возможно, ее разум был затуманен торфяным вином, хором, тем, как близко он сидел рядом с ней. Как от него смутно пахло скипидаром и опилками.
Маклаверти махнула рукой.
– Да разве ж я могу прогнать прочь путников в такое время суток! Какой мне от этого прок? – она выплеснула остатки чая вместе с чаинками в траву. – Удачи вам обоим, что бы вы ни решили.
Она оставила их, вернулась к лошади и повела ее под уздцы к конюшне.
Айрис посмотрела на пробуждающиеся звезды, чтобы очистить разум. Потом они с Флойдом отвязали своих лошадей и закрыли за ними ворота. Они расчистили каждый для себя место по разные стороны от костра и разложили свои спальные мешки на влажной от вечерней росы траве. Выстругав ножами несколько палочек, они нанизали на них копченые сосиски, которые достали из седельных сумок, а потом подогрели их на костре вместе с банкой бобов, которую поставили среди углей. Поев, они подкинули в костер еще поленьев и уселись перед ним, глядя, как пламя карабкается по дровам, постепенно проникая внутрь.
Ночь темнела, открывая взгляду новые звезды, новые смутные очертания в далекой черноте, дымку галактик. Похолодало до такой степени, что воздух начал колоть кожу, и они придвинулись поближе к огню.