Когда стало совсем невмоготу терпеть, женщина ходила к Лене. Та понимала её, как никакая другая подруга.
Руслан выполнил просьбу Раи и честно рассказал Марте, что она была ни в чём не виновата. Она сразу раскаялась в том, что ненавидела её, но меньше любить родителей не стала, хотя совсем не одобряла их действия в данном вопросе.
Она вновь пошла к Лене, когда ей опять стало невыносимо тяжело. Но теперь она больше ни разу не оставалась у неё ночевать так, как в любой момент она могла понадобиться художнику, чтобы он вновь не напивался. Домохозяйка ни разу не настаивала. Зачем она будет ссорить семью, которая и так не очень — то счастлива из — за отсутствия у неё детей?
Она приветливо встретила Марту.
— Как дела?
— Всё так же. Так себе. Никак не могу забеременеть. А у тебя, Лена?
— Тоже не лучше. Мой папа на грани разорения.
— Что же ты не говорила? Я бы поддержала тебя хотя бы морально.
— Про такое неприятно говорить. Но спасибо за поддержку, Марта. Знаешь, что у меня есть бутылочка шампанского, припасённая на всякий случай недавно с моего дня рождения. Руслан купил мне её, а она так и осталась не выпитой. Как- то нехорошо. Родной нам с тобой человек старался, а мы не выпили. Давай выпьем.
— А давай.
Женщина обречённо махнула рукой. В данный момент ей же было на всё наплевать, в том числе и на последствия.
Она налила себе целый бокал, полный до краёв шампанского.
— За что пьём?
— За то, чтобы наша с тобой жизнь была не совсем горькая какой является сейчас. Или, на худой конец, чтобы горечи в ней было как можно меньше.
— Прекрасный тост. О, вздрогнули.
Лена и Марта выпили, совсем не поморщившись.
— Давай ещё выпьем. От одного бокала что — то совсем не стало легче. Я предлагаю второй тост, как и первый. Чтобы мой папа на зависть его врагам не разорился.
— Лена, ты мастерица говорить тосты. Я так не умею.
— Ничего. Ещё научишься. Это совсем нехитрое дело.
Они выпили по второму бокалу шампанского.
— Следующий тост скажу я, — сказала начальница отдела. — Когда — то надо начинать учиться. Давай за наших дорогих людей. чтобы они жили как можно дольше и желательно, не покидали нас никогда.
— О, прекрасный тост, — домохозяйка назидательно подняла палец вверх. А говорила, что не умеешь произносить их.
Они выпили по третьему бокалу шампанского.
— Давай ещё выпьем, — предложила Лена.
— Я не против. Только бутылка — то кончилась.
— Я посмотрю, может, ещё что — то есть.
— Посмотри.
У Марты зазвонил телефон.
— Подожди, Лена, никуда не ходи. Это Марат. Сейчас я поговорю с ним и продолжим.
Подруга согласно кивнула головой.
— Да, любимый, — радостно заговорила в трубку женщина. — Что ты хочешь?
— Марта, ты, что выпила? — с подозрением спросил он.
— Ага, а что, нельзя?
— Именно нельзя. С тебя уже хватит на сегодня. Иди домой.
— А если не приду? — пьяно хохотнула в трубку начальница отдела. — Выпорешь меня? Так давай. Я не против.
— Не болтай глупости. Срочно ступай домой, а то я сейчас я приеду за тобой и заберу тебя домой. Вот позору — то будет.
— Ладно — ладно. Ты только не сердись. Сейчас мамочка вернётся к своему любимому сыночку. Не переживай. Ты только дай время, чтобы мамочка собралась, а то она ещё забудет что — нибудь у своей подруги. Это не дело, если она потом будет искать эту вещь.
— Я жду тебя.
— Поняла. Уже иду. Выхожу. Уже на пороге. Уже побежала. Пока — пока.
Марта огорчённо положила трубку.
— Ну вот, такое застолье испортили.
— Так не останешься?
— Нет. Давай в другой раз. Я пойду, а то Марат будет ругаться.
— Иди. Ты права. Это нехорошо, когда любимые тобой и любящие тебя люди недовольны.
Дома художник начал отчитывать жену:
— На кого ты похожа? Во что ты только превратилась?
— А что я такого сделала? — невинно захлопала Марта на него своими крашеными ресницами. — Не понимаю. Всего лишь выпила три бокала шампанского. Могла бы больше, если бы захотела.
— Я считаю, что это достаточно много. У тебя была депрессия, оттого ты выпила. Если бы её не было, то ладно. И то это уже достаточно много. Не пей так много, по крайней мере, пока твоя депрессия не прошла.
— Ах, ты моралист какой выискался! — повысила она на него свой голос. — Как сам пил, так можно, а мне так нельзя. Да кто ты такой, чтобы запрещать мне?
— Я не запрещаю, — потупив взор долу, произнёс Марат. — Я знаю по себе, что, когда у тебя депрессия, тяжело с ней бороться. Поэтому легче всего начать выпивать. Начинается с малого.
— Ты ещё скажи, что я у тебя алкоголичка и женский алкоголизм не лечиться.