— Мой муж здесь?
— Да. Где ему ещё быть?
— Вы не впустите его ко мне?
— Впущу. Только ненадолго. Вы сильно переволновались. Вам надо отдыхать.
Марат сказал женщине:
— Марта, какая же ты дура!!! Но я всё равно люблю тебя.
— Ты уже знаешь?
— О чём?
— О моей беременности?
— Да.
— Откуда?
— Твой лечащий врач сказал нам. Потому и назвал тебя дурой. Извини. Не удержался. Не обессудь.
— Да ладно, — Марта махнула рукой, — дура она дура и есть. Я так подвела тебя. Меня нельзя простить.
— Будешь перевоспитываться? Тогда прощу.
— Буду. Мне больше нет смысла пить. Раньше я пила потому, что не могла забеременеть. Теперь могу. Поэтому я прекращаю пьянствовать.
— Единственное мудрое решение, особенно в твоём положении. Я пойду. Врач сказал, что долго находиться у тебя нельзя.
— Позови Руслана.
— Сестрёнка, как ты?
Бизнесмен весело улыбался ей.
— Могло быть и лучше. Но я сама виновата.
— Чем ты думала?
— Я не знаю. Но, как сказал Марат, я дура. От себя могу добавить, причём, полная. Но я вылечусь.
— Что ж, хотелось бы надеяться.
— Мама в коридоре?
— Где ей быть?
— Позови её.
— Сейчас.
В палате показалась Клавдия Гавриловна.
— Марта, какая же ты идиотка! Но я всё равно люблю тебя.
— Мамочка, я тоже люблю тебя.
Она обняла дочь и поцеловала её в щёку. Для того, чтобы она повела себя так нужно было, чтобы случилось нечто необычное, как сейчас.
Они стали плакать и смеяться одновременно.
Появившийся врач сказал:
— Больной требуется полный покой. Идите домой.
Родные послушались его указаний и отправились по домам. Через некоторое время Марту выписали.
— Теперь обязательно береги себя, — порекомендовал ей Марат, когда забирал её из больницы.
— Непременно.
Она окончательно бросила пить, стала неукоснительно соблюдать все рекомендации врача.
Рае позвонил Трофим Терентьевич:
— Приезжайте скорей. У меня для вас потрясающая новость.
— Надеюсь, приятная? А то на меня в последнее время валятся одни неприятные.
— Уверяю вас, вам понравится.
Она быстро приехала в издательство:
— Что у вас за новость? Что мне должно понравиться?
Она с удивлением заметила в кабинете Радченко незнакомого человека.
— Здравствуйте, Раиса Драговна. — Он церемонно поцеловал ей руку и представился. — Я — известный продюсер.
Она, в свою очередь, поздоровалась с ним:
— Я внимательно слушаю вас. Зачем вы здесь? Что вы от меня хотите?
— Я хотел бы снять сериал по вашему последнему роману. Он обещает стать известным, особенно, если вы напишете сценарий к нему. Я надеюсь, вы не против?
— Я согласна.
Домой писательница вернулась вся сияющая.
— Что там за радость у тебя? — поинтересовался Дан.
Она не преминула поделиться с ним.
— Вот видишь, — заключил он её в свои объятия. — Я же говорил тебе верить в себя и всё получится.
— Ты ни капельки не ревнуешь меня к славе?
— К ней нет. Отчего я буду ревновать тебя? Ты у мня, впрямь, талантливая. Но к поклонникам, Радченко и этому новоявленному продюсеру да. Ради тебя уж как — нибудь потерплю, так и быть.
— Я всегда знала, что ты у меня самое настоящее сокровище, Дан.
— А ты у меня. Может, когда — нибудь кто — то скажет тебе, что ты самая талантливая писательница Украины. А то и всего мира.
— Какие у тебя хорошие мечты. Но для начала с меня пока хватит одной Украины.
— Рая, ты веришь, что такое может быть?
— Верю. Ты сам сказал, что да. Я стала верить в себя и всё действительно стала получаться.
Раздался стук в дверь.
— Открыто, — заявил мужчина. — Войдите.
Вошла Лика.
— Богдан Гордеевич, хотите кофе?
— Хочу. Уж тогда принесите его мой жене.
— Сейчас.
Никто из влюблённых не заметил насколько зловещий и испепеляющий взгляд она бросила на журналистку. А зря.
Поручение бизнесмена она быстро выполнила.
— Рая, скоро моя фирма будет участвовать в тендере по благоустройству города. Если мне повезёт, я получу очень большие деньги.
— Так это чудесно!!! Часть из них можно пожертвовать в фонд охраны диких животных и хоть одному детскому дому.
— Конечно. Я хотел предложить тебе тоже самое.
После этого был нежный поцелуй от Дана.
— Пей свой кофе, — сказал он, — а то остынет.
— А ты свой.
После этого женщина уехала домой.
Секретарша вошла в кабинет.
— Что — нибудь ещё хотите?
— Нет, Лика, вы свободны. Можете идти.
Она разрыдалась: