Руслан был шатен с голубыми глазами, а Дан очень красивый жгучий брюнет с выразительными чёрными глазами. Насчёт внешности молодых мужчин Семён Макарович был полностью прав, но поскольку она была влюблена в первого, то на тот момент он был для неё самый лучший. Красота — понятие относительное.
— Ой, дедушка, — отмахнулась продавщица, — я думаю, что всё будет нормально. Нет, прекрасно. Руслан всё — таки сможет защитить меня от любого плохого человека. Он никогда не обидит меня. Никогда в жизни.
— Дай Бог, Рая, чтобы в ней всё было, как желаешь ты. Так — то. Я уже старый человек. У меня было своё счастье в жизни и довольно много. Ты только начала жить и мне самое главное, чтобы ты была счастлива. Больше меня ничего не волнует на этой земле.
Сам дед подумал при этом: «Ох, Рая, Рая, какая ты у меня ещё маленькая, глупенькая и доверчивая, прямо как ребёнок! Ты ещё совсем не знаешь жизни. Кто его знает, что представляет из себя Руслан, раз у него такие страшные родители, как он описывает. Всё — таки часто бывает, что каковы родители, таковы и дети потому, что откуда идёт воспитание? Правильно. Прежде всего от родителей. Так что, как бы не вышло хуже. Но я не буду мешать тебе потому, что ты моя единственная внучка, я очень сильно люблю тебя и ты имеешь право на свой выбор. Хватит с меня того, что в своё время я мешал твоей маме, своей бесценной дочке Агнессе быть счастливой с твоим отцом Драго. Слава Богу, что я тогда только отговаривал её, не прибег к более жёстким методам, это не в моём характере. Не вмешайся я тогда, может, была бы она до сих пор жива. Она ведь сильно нервничала, может, это сказалось тоже на её здоровье. Как ты похожа на Агнессу, ой, как похожа внешне! От Драго тебе в наследство осталась только смуглая кожа, да и то раз ты у меня смешанных кровей, ты не такая смуглая как он. Хоть бы твоя жизнь не была похожа на жизнь твоей матери, сложилась гораздо более счастливо, чем у неё, если нельзя, чтобы более, пусть будет хоть чуточку больше радостной. Вдруг родители Руслана станут мешать вам, а он не сможет противостоять им? У него вполне может не хватить на это духу потому, что они, как — никак, его родные люди. Но я могу ошибаться насчёт него. Рая, я бы с радостью отдал свою никчёмную старую жизнь, только, чтобы ты была счастлива, если бы это хоть что — нибудь изменило».
Старик полночи ворочался с боку на бок, переживая о судьбе продавщицы, только лишь во вторую её половину ему удалось — таки заснуть.
На следующий день Руслан забрал её и Семёна Макаровича в город Житомир. За их домом остался присматривать именно тот друг деда, который рассказывал менеджеру о Рае.
Им понравилось жить в городе.
Влюблённые подали заявление в ЗАГС.
— Хочешь, сыграем шикарную свадьбу? — предложил мужчина. — Мне совсем не жаль на неё никаких денег. Они есть у меня и вообще на любой твой каприз. Ты только скажи, Рая.
— Зачем, Руслан? Свадьба — это бесплатная пьянка для родных и друзей. На таких мероприятиях всегда бывает алкоголь, а где он, там зачастую беда. Выяснение какой алкаш больше кого уважает, как следствие, поножовщина, драки, даже иногда убийства. Будь моя воля, я бы вообще не играла свадьбу. Мы бы просто расписались себе скромно, по — тихому. Но поскольку мне совсем не хочется обижать Медею, Марту и твоих друзей, давай сыграем самую тихую и скромную свадьбу, позовём на неё только самых близких нам людей.
— Согласен.
Он поднял её руки и прижал к себе.
— Рая, ты самое дорогое, что у меня есть на свете.
— Руслан, ты у меня тоже.
После чего менеджер унёс свою любимую заниматься любовью. Благо, Семёна Макаровича не было дома. Он ушёл гулять на улицу.
Он стал больше доверять жениху своей внучки, познакомившись поближе с ним. Он пришёл к выводу, что Руслан действительно порядочный человек.
Он познакомил Раю с Мартой.
— Что ты такая стеснительная? — спросила сестра молодого человека. — Проходи. Я не кусаюсь. Выбирай любое посадочное место какое на тебя смотрит.
Сказав это обе девушки, посмеялись её шутке: если у мест, где сидят люди нет глаз, как они могут смотреть?
— Марта, какие у тебя смешные шутки, — отсмеявшись, принесла продавщица, вытерев при этом глаза от выступивших от смеха слёз. — Я так не умею. Научишь?