Глава 7
Дан с Раей и Семёном Макаровичем продали родовое гнездо Ганичей и переехали в Житомир. Он открыл свою строительную фирму, которую назвал «Раиса», официально зарегистрировал её, набрал себе сотрудников.
Секретарша на работе строила ему глазки, всячески стараясь привлечь к себе его внимание. Но поскольку его нисколько не интересовали другие женщины, кроме своей жены, то он совершенно не замечал других женщин вокруг.
Но всё это произошло не сразу. Поначалу молодые супруги жили у его родителей.
Когда Рае исполнилось двадцать семь лет, он спросил:
— Что ты хочешь на свой день рождения?
— Купи мне коробку конфет, Дан, и хватит с меня.
— Что у тебя всегда такие скромные запросы? Я ради тебя готов на всё, даже бросить к твоим ногам целый мир, а тебе подавай только коробку шоколадных конфет.
— Это просто чудесно, что у тебя такие грандиозные планы насчёт меня, но целый мир мне совсем не нужен. Что я буду делать с ним?
— Оставишь себе, будешь делать с ним всё, что хочешь, — пошутил Дан. — Если серьёзно, может, ты захочешь себе что ещё? Подумай. Время до твоего дня рождения ещё есть.
— Хорошо. Я прислушаюсь к твоему совету.
Она попросила себе ещё букет роз и духи.
— Будет исполнено, любовь моя, — улыбнулся молодой человек.
— Только, мой родной, у меня будет к тебе серьёзная просьба.
— Какая?
— Даже мольба.
— Я внимательно слушаю тебя. Пожалуйста, говори.
— Если у тебя нет на всё это денег, не надо на сей раз идти на кражу ради меня. Я и тогда не хотела этого четыре года назад, сейчас тоже не хочу. Если у тебя нет совсем никаких денег на меня, то не хочу ненужных подарков. Я лучше обойдусь без них.
— Не надо ни о чём умолять меня. Я не люблю этого потому, что получается, что ты унижаешься передо мной. Не беспокойся за меня, моя дорогая. Я учёл все свои ошибки и больше не пойду на такие глупости, как тогда. Ещё раз прости меня за то, что заставил в ту пору страдать тебя. Больше я совсем не хочу, чтобы ты подвергалась страданиям по моей вине.
— Я верю тебе.
Молодые люди обнялись и нежно поцеловались. Дан выполнил своё обещание, не совершив никакого преступления.
На день рождения Раи он презентовал ей всё, что она просила.
— На, держи, милая, я надеюсь, что все мои подарки тебе порадуют тебя. Не доставят тебе никаких огорчений.
— Об этом не может быть и речи. Они доставили мне одну только сплошную радость.
— Вот здорово, милая!!!
Двадцать седьмой день рождения Раи отметили в близком семейном кругу семьи Сосновских. На тот момент молодые супруги ещё проживали у родителей.
— Мы поздравляем нашу Раечку, — поднял за неё бокал с вином Дан, — с её днём рождения, желаем ей долголетия, счастья и здоровья.
— Ура!!! Ура!!! Ура!!! — прокричали хором он с родителями и Семёном Макаровичем.
— Право же, не стоило, — заявила молодая женщина. — Я не заслуживаю такого внимания к себе. Вовсе не заслуживаю, поверьте мне.
— Нет, — при этих её словах сразу же нахмурился Дан. — Ты заслуживаешь всего этого. По — другому и быть не может. Так что, я вовсе не желаю слушать всей этой чепухи. Надеюсь, ты поняла меня? Ты достойна всего только самого лучшего. Скромность украшает человека, но не до такой же степени. Так что, чтобы я больше не слышал твоих уничижительных речей в адрес себя. Договорились?
— Чем они так не нравятся тебе?
— Ты, будто, вонзаешь мне в сердце острый нож и ворочаешь там им без стыда и совести. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы выслушивать от тебя всякие гадости в твой адрес. Прекращай говорить такое о себе, особенно при мне.
— Идёт. Я больше ни одного плохого слова не скажу о себе.
В качестве ответа грузчик широко заулыбался.
«Какой ты всё — таки красивый!!! — внезапно подумалось молодой женщине. — Особенно, когда улыбаешься».
Выпили ещё по два бокала. Затем были танцы. В них приняли участие все, кроме Семёна Макаровича.
— Не с моей старостью танцевать, — заявил он. — Всё — таки мне уже семьдесят лет. Да и здесь нет подходящей для меня пары. Моя внучка и Астра Харитоновна для меня слишком молоды. У вас есть свои мужья. Вот и танцуйте вместе с ними. К тому же, у меня больные ноги. Не с ними мне пускаться в пляс.
Все согласились с ним, хотя внутренне огорчились, что старик не пойдёт танцевать с ними. Все танцы он сидел себе тихонечко в углу и изредка украдкой вытирал слёзы, когда думал, что его никто не видит из — за тоски по ушедшей от него насовсем молодости.
Молодой человек скорбно смотрел на деда.