— Да. Разве у вас никогда не было желания наказать ваших врагов? Они совершили два довольно тяжких преступления: похитили вас и оставили в опасности.
— Было, — горько усмехнулась студентка. — Но что я могу? Гипноз действует не на всех. Я не могу всё время находиться рядом с моими обидчиками, чтобы они подтвердили, что всё сказанное мной раньше правда. Я не знаю подействовал бы мой гипноз на родителей Руслана. Полиция не посчитает показания, данные под его действием существенными. Трофим Терентьевич, уже прошло столько лет, что я думаю, что срок действия наказания за преступление истёк.
— Вы полностью правы. Но вы так уж не печальтесь. У меня тоже есть свои связи в полиции. Мой родной старший брат начальник местного отделения полиции. Он уже целый полковник. У него тоже есть там свои связи. Если надо будет, обращайтесь ко мне за помощью или к моему брату. Сейчас я дам вам его номер телефона и вы обязательно сохраните его. Вполне возможно, что жизнь так сложится, что, впоследствии, он вполне может пригодится вам. Моего брата зовут Радомир Терентьевич.
Издатель, впрямь, написал номер на клочке бумажки и протянул его писательнице.
— Наверно, это будет чего — то стоить мне? — неуверенно спросила она, не решаясь брать её в свои руки. — Если похода в ресторан или чего — то подобного, то я не хочу. И давайте договоримся с вами на будущее, что вы прекращаете свои попытки ухаживать за мной, иначе я буду вынуждена сменить издательство и соответственно, издателя.
— Нет — нет, — быстро испуганно сообщил он. — О нет, только не это. Я не скрою, что вы мне очень нравитесь или испытываю к вам чувство сильной влюблённости, даже не знаю, как это назвать. Но я совсем не хочу ни к чему принуждать вас. Я только очень сильно и искренне, в самом деле, очень хочу помочь вам. Поэтому предлагаю взять вам из моих рук этот номер телефона. Поверьте, вы мне, в самом деле, ничего не должны. И никогда не будете, так что вам абсолютно не следует переживать по этому поводу. Я тоже давно женат и у меня есть дети. Поэтому я уже много лет усиленно борюсь с моим чувством к вам. У меня всё же будет к вам единственная просьба. Я надеюсь, что вы не откажите мне в ней.
— Какая?
— Пожалуйста, не меняйте издательство. Я не могу лишиться возможности хотя бы видеть вас, говорить с вами, целовать вашу руку. Я надеюсь, что вы пойдёте мне в этом вопросе мне навстречу и не лишите меня хотя бы такой радости.
— Хорошо. Я согласна.
Рая, наконец, решилась взять из рук Радченко взять клочок бумажки с именем его брата и спрятать к себе в кошелёк.
— Я пойду, а то там, я думаю, приехал. мой муж. До свиданья. Я думаю, что мы с вами увидимся не один раз.
— Конечно, Раиса Драговна, до свиданья. Всего вам хорошего. Мне очень приятно общаться с вами.
— Вам того же. Мне тоже весьма приятно наше общение.
После этих слов она покинула его кабинет. Дан впрямь сидел в своём автомобиле под окнами издательства «Сокол».
— Ты давно ждёшь меня.
— Я только приехал. Как прошёл твой день?
— Всё замечательно. А твой?
— Тоже. Дорогая, рассказывай, я хочу всё знать в подробностях.
Молодая женщина послушно кивнула. И принялась пересказывать весь разговор с редактором издательства. Она решила быть во всём и всегда честной с мужчиной и рассказала даже о чувствах, которые питал Радченко к ней.
На данный момент им с бизнесменом было по тридцать два года.
Сначала он нахмурился, тяжело вздохнул, его руки сами непроизвольно сжались в кулаки, когда она сообщила ему о чувствах издателя, затем посмеялся, когда поведала о том, что категорически никуда не хочет ходить с ним.
— Что ты обо всём этом думаешь, Дан?
— Что тут думать? С одной стороны, я не собственник, мне приятно, что ты вызываешь у мужчин восхищение, а не плохое чувство, с другой, испытываю дикую, ошеломляющую, бешеную ревность, при которой появляется стремление совершить какую — то страшную глупость, но ты не думай, постараюсь контролировать себя. Я совсем не хочу, чтобы ты страдала.