— Поезжай, раз я тебе не указ.
Сказано — сделано. В следующую пятницу мужчина уже был в Яблоневке.
На дворе стоял июль. Темнело поздно. В селе Яблоневка дышалось так легко — легко! Воздух был свежий, чистый и прозрачный.
Рая вновь обрадовалась, словно маленький ребёнок очередному приезду менеджера. Он тоже был несказанно рад ей.
В следующую субботу они вновь сходили на танцы. Пара так красиво танцевала, что вновь заслужила восхищённые взгляды всех кто был там. Им все аплодировали. Кое — кто даже завидовал. Куда без этого? Всё или все кто вызывает людское восхищение удостаиваются человеческой зависти, причём, бывает, что и самой чёрной, которую только можно представить себе.
В воскресенье продавщица сказала Руслану:
— Пойдём. Я кое — что покажу тебе. Я думаю, что тебе понравится. Это очень красивое зрелище.
— Что это, Рая? Ты не можешь мне просто сказать об этом, а я уж сам решу стоит мне стоит мне смотреть на это или нет?
— Нет, Руслан, ты должен сам посмотреть на это. Я думаю, что тебе это безумно понравится. Я хочу сделать тебе сюрприз.
— Хорошо. Как скажешь.
Рая взяла его за руку и привела на цветущий луг. Она права: это по — настоящему прекрасное зрелище. От него у Руслана захватило дух.
Там росли дикие травы, в том числе и хмель. Их было много. Поскольку менеджер был городской житель, то знал названия не всех трав, но это неважно. Он спросит об этом у девушки. Теперь уже точно у своей Раи.
Молодой мужчина только что окончательно понял, что безумно любит её. Он устал бороться со своими чувствами.
Вмиг Лена, его былая любовь к ней, прежние чувства были напрочь забыты. Сейчас Руслан знал только одно: что ни одну девушку или женщину никогда не будет любить так как её, как бы не сложилась его жизнь в дальнейшем.
Ему теперь было глубоко наплевать на предстоящую свадьбу, страшный гнев, даже ярость своих родителей. Его больше ничто не сдерживало. Достаточно. Молодой человек и так боролся со своими чувствами целых две недели. Хватит. С него довольно.
Поэтому он поцеловал её в такие манящие его, тёплые, родные губы. Рая неожиданно ответила на его поцелуй со всей нежностью, на которую только была способна и даже страстью.
— Я люблю тебя, — заявил он ей после их первого поцелуя.
— Я тебя тоже.
— С самого первого взгляда, как увидел уже полюбил.
— И я тебя.
После этого влюблённые продолжили целоваться. Их поцелуи доставляли им величайшее счастье.
Глава 2
Богдан, он же Дан Сосновский вышел из колонии.
— Гражданин Сосновский, заберите свои вещи, — сказал ему охранник.
— Хорошо.
Он так и сделал. Вдохнул полной грудью воздух свободы и отправился к родителям и своей Рае. Молодой человек стал ловить попутку, которая подвезла бы его до родной Яблоневки.
— Вам куда? — спросил он его.
— Подвезёте меня до Яблоневки? Мне как раз надо туда.
— Отчего бы и нет? Пожалуйста, садитесь в мою машину. Мне тоже как раз надо туда.
Молодой человек сел в машину. Она тронулась в путь. Ехать было довольно далеко.
В пути Дан погрузился в свои воспоминания и размышления. Он так жалел, что столь бесцельно потратил три года своей жизни!!! Надо было не лезть в тот дом и обворовывать его.
Он не стал делать себе и никого просить, чтобы ему сделали татуировку. Не хотел носить на своём теле никаких следов своей прошлой глупейшей ошибки в жизни.
Поначалу в колонии было очень трудно, но молодой человек всё же выжил там. Его спасали мысли о Рае, её красивые, нежные, полные любви письма. Изредка девушка ездила к Дану в колонию на встречи, но они никогда не были долгими из — за того, что она опасалась надолго оставить Семёна Макаровича одного.
Он вспоминал их самый первый поцелуй с ней. В тот вечер пошёл дождь. Надо было идти домой. Но молодой человек привлёк продавщицу к себе и поцеловал в самые губы нежно и страстно. Она ответила на поцелуй. Только потом Дан отправился провожать Раю домой. По дороге они крепко держались за руки и весело болтали.
У влюблённых были только поцелуи. Они хотели пойти дальше в своих отношениях, но не успели потому, что молодого человека посадили.
Теперь, когда Дан отправлялся прямёхонько к себе домой, он твёрдо решил завязать с воровской романтикой и больше никогда не садиться ни в колонию, ни, тем более, в тюрьму.
Нет, хватит с него такой «романтики» по гроб жизни! Ничего романтичного там нет и быть не может. Дураки те кто верит в это, а потом попадают в места не столь отдалённые. Никогда не было никакой романтики в уголовной жизни, нет и совсем быть не может. На этом весь сказ.