— Извини. Я совсем неправильно веду себя. Но меня можно понять. Я всегда теряю голову от ревности, если дело касается тебя.
— Оставь свои красивые высокопарные речи при себе. Ты давно не имеешь на меня никаких прав. В целом мире их имеет только Дан.
— Ты так любишь своего мужа, что не можешь жить без него?
— Да, представь себе.
— Кто такой Радченко, о котором ты тогда говорила с такой благодарностью на пресс — конференции? Твой любовник? Как же Дан терпит такую мерзость?
— Он только мой редактор, не более того. Дану тоже не особо нравиться, что он имеет со мной дело, но поскольку мой издатель очень хороший человек, он как — то это терпит уже много лет.
— Бедный твой Дан! Я никогда особо не любил его, но сейчас могу ему только посочувствовать. Я бы на его месте давно сошёл с ума.
— Ты совсем не изменился, как я посмотрю. Годы нисколько не поменяли тебя. Тебе вечно мерещится предательство там, где его нет.
— Извини. Что — то я впрямь думаю о тебе всякую чушь.
— Тогда отпусти меня. Я вдоволь наговорилась с тобой.
— Что? Даже не спросишь, как я все эти годы жил без тебя? Как страдал, как мучался?
— Мне это абсолютно не интересно. Оставь меня в покое. Хотя я думаю, что ты даром не терял время и нашёл себе другую. Вряд ли ты все эти годы так уж плакал и тосковал обо мне, чтобы хранить мне верность.
— Ты права. Я давно женат.
— На Лене?
— На ней самой.
— Я очень рада за тебя. У вас есть дети?
— Да. Эмма, которой шесть лет и Кеша, которому пять лет.
— Моей Агнессе семь лет. В этом году пойдёт в первый класс. А Яше шесть лет. Пойдёт в школу на тот год.
— Вот видишь, Рая, а говоришь неинтересно.
— На ком ты женат мне давно неинтересно, а вот о детях хотелось разузнать. Они ни в чём не виноваты.
— Как твой дедушка? Он — то хоть живой?
— Пока да. Ему сейчас семьдесят девять лет. Руслан, он женился в прошлом году. Теперь живёт в одном доме со мной, только этажом ниже, причём женился официально. Его жена Лукерья Геласьевна даже взяла себе его фамилию при заключении брака.
— Да что ты говоришь! Вы выгодно устроитесь. Если эта Лукерья Геласьевна помрёт, вам достанется её квартира, если у неё нет родственников.
— Всё — таки ты изменился в худшую сторону. Когда я была рядом с тобой, ты не был помешан на материальных ценностях, как сейчас.
— Всё потому, что рядом со мной не было тебя.
— А кто виноват?
— Знаю, я. Больше никаких изменений не произошло в твоей жизни?
— Два года назад мы завели собаку Джима. Порода золотистый ретривер.
— Зачем?
— Затем, что два года назад меня преследовал псих — поклонник. Дан купил мне его на мой день рождения, чтобы он охранял меня.
— Поймали психа?
— Поймали. Я знаю, что его отправили лечиться в психушку потому, что он был ненормальный. Дальнейшая его судьба мне неизвестна. Твои родители живы?
— Да.
— Как Марта?
— Вышла замуж за моего друга — художника Марата Валиева. Они женаты уже пять лет.
— Как они реагировали на это?
— Сначала были против потому, что он мало зарабатывал, по их мнению.
— Куда без их мнения? — с издёвкой спросила Рая. — Как без них?
— Тут я полностью согласен с тобой.
— Как Марта вышла из положения?
— Тут помог я, — с самодовольством сказал Руслан. — Я пригрозил нашим родителям, что не буду им помогать ни материально, ни морально. Тогда они уступили мне и свадьба состоялась. Марта теперь работает на меня. Она доросла уже до начальника отдела.
— У них с Маратом есть дети?
— Пока до сих пор нет. Конечно, Марта очень мучается от этого и переживает.
— Бедная она, бедная! Она одна в вашей семье самая порядочная. Я всегда искренне переживала за неё. Если бы я могла чем — то помочь Марте, то обязательно бы помогла. Но, увы, тут я бессильна. Если сможешь, расскажи ей, что тогда я не бросала тебя. Я не хочу, чтобы она плохо думала обо мне.
— Обязательно расскажу. Ты тоже сильно изменилась, Рая. Ты говоришь, что я поменялся в худшую сторону, но ты но ты тоже стала язвить и насмехаться надо мной и моими родителями. Впрочем, я сам не люблю их, а теперь вообще ненавижу. Они сломали нам с тобой жизни. Мне только больно, что ты насмехаешься надо мной.
— А как ты хотел, Руслан? Чтобы я упала в твои объятья? Чтобы я простила тебя? Этого не будет. Я совсем не чувствую себя несчастной. Поначалу я действительно считала, что моя жизнь сломана. Но уже очень давно я поняла, что люблю Дана. Как раз я сломала ему жизнь, пусть невольно, уйдя от него. Чем он отплатил мне за это? Только добром. Так что от добра добра не ищу. Да, твоя жизнь изуродована и мне очень жаль тебя, признаю. Но кто в этом виноват? Только ты один. Но, прежде всего, всё — таки твои родители и те проклятые бандиты, которые бросили меня умирать в лесу. Но где сейчас их найдёшь? Ты всё кичился, что защитишь меня от опасности и где была твоя защита? Где? Ты бы не смог написать заявление в полицию на твоих родителей, ведь так? Скажи, не смог бы?