— Неважно как. Главное зачем вы пошли на это безумие. Как вы могли, как⁈
— Успокойся, — повысил, в свою очередь, голос пожилой мужчина. — Не ори на нас. Мы всё — таки твои родители. Мы сделали, как посчитали нужным. Тебе не только не стоило жениться на твоей голодранке Рае, но вообще связываться с ней. Мы попробовали избавиться от неё мирными способами. Раз не получилось, мы применили вот такой жёсткий. Ты уж извини нас.
— Извинить⁈ — ещё сильнее закричал мужчина. — Вот вы скажите мне, как такое можно простить⁈ Да разве вы родители после этого? Вы изверги, сволочи, гады! Будьте вы прокляты! Теперь моя Рая ненавидит меня из — за вас. Я, конечно, тоже изрядно виноват, но, прежде всего, затеяли это вы.
— Ты теперь посадишь нас? — спросила пожилая женщина. — Заявишь на нас в полицию?
— Да, по — хорошему, надо бы, но, скорее всего, уголовное дело против вас уже вряд ли возбудят за истечением срока давности. За такое и убить мало.
— Ты поосторожней со словами. Мы же всё — таки твои родители.
— Не напоминай мне такого, мама. Я прекрасно помню об этом. И буду всю свою оставшуюся жизнь сожалеть о том, что вы мои родители. Раз нельзя посадить вас, тогда я доберусь до ваших бандитов, которых вы наняли. Говорите, где вы познакомились с ними?
— А если не скажем?
— Вам будет хуже. Не злите меня. Я и так на грани. Еле сдерживаюсь. Ещё немного и я сотворю страшный поступок, о котором, возможно, буду жалеть.
— Мы давно знакомы с ними. Мы наняли их уже давно для нашей охраны ещё гораздо раньше, чем ты познакомился со своей бесценной Раей, над которой ты сейчас так трясёшься. Они до сих пор работают на нас.
— Теперь сообщи мне всё, что знаешь о них.
— Зачем? Что ты будешь делать с этой информацией?
— Ты мне только дай её. Я сам решу, что с ней делать.
Клавдия Гавриловна было хотела предоставить Руслану всю информацию. потому, что ей становилось всё страшнее и страшнее за себя и мужа.
Вениамин Иннокентьевич схватился за сердце:
— Я… мне… плохо… Вызовите… пожалуйста… кто — нибудь… мне… скорую… — он весь побелел, побагровел, захрипел и упал на пол.
Весь гнев молодого человека разом утих.
— Папа, папочка, тебе плохо? — он быстро бросился к нему, пощупал пульс на шее, послушал дыхание.
— Что с ним, Руслан? — в её голосе прозвучало явное беспокойство за своего мужа.
— Пульса нет. Он не дышит. Он мёртвый.
— Срочно вызывай скорую.
Приехавшая медицинская помощь констатировала смерть от обширного инфаркта.
— Ваш муж до этого жаловался на сердце?
— Нет. Мы сильно поссорились с сыном, Веня понервничал, поэтому и умер.
— Мои вам соболезнования.
Скорая покинула дом Язевых.
— Доволен? Видишь, что ты натворил? Отец умер из — за тебя.
До этого обычно бесстрастное лицо пожилой женщины, как будто, окаменело. В её глазах не было заметно ни слезинки. Однако Руслан слишком хорошо знал мать, поэтому понимал, что сейчас она ужасно сильно переживает. В семье Язевых было не принято открыто демонстрировать свои эмоции такие, как горе. Зато радоваться у них было принято. Даже, когда было совсем плохо, они старались это всячески скрыть.
— Всё равно, мама, я считаю, что виноваты все, — заявил бизнесмен.
Он был потрясён смертью отца не меньше Клавдии Гавриловны.
— Я не отказываюсь от своей вины, но вы сами начали, решив погубить мою Раю. Чья это была идея вывезти её в лес? Твоя или папина?
— Моя. Веня до последнего не хотел слушаться меня и отговаривал, как мог. Зачем я его не послушалась? Как я теперь буду жить без него?
Её голос впервые за всю ночь дрогнул, молодой человек даже с удивлением ожидал, что она разрыдается, но этого не произошло.
— Прости меня, мама.
— Ты тоже прости меня, Руслан. Мы с отцом действительно причинили тебе много боли.
Руслан замер. Пожилая женщина почти никогда не просила у него прощения.
— Ты останешься ночевать у меня или поедешь домой?
— Я сделаю так, как хочешь ты.
— Оставайся. Ты мне сейчас очень нужен.
— Я только предупрежу Лену, что не приеду сегодня домой ночевать.
Что он и сделал. Она пришла в ужас от смерти Вениамина Иннокентьевича.
— Оставайся. Ты правильно сделаешь.
— Я так понимаю, ты больше совсем не хочешь жить с Леной? — спросила после окончания разговора Клавдия Гавриловна.
— Не хотелось бы. Я так устал от неё и нашей семейной жизни!!! Мама, ты прости меня, но мне больше невмоготу.
— Подожди ещё несколько месяцев. Потом подавай на развод.
— Мама, ты в своём уме? Я не ослышался? С чего бы такое великодушие?
— Отец Лены рискует разориться через несколько месяцев. Ты тоже стал любить деньги, как мы с отцом. Поживи с ней, пока можешь, чтобы выудить в денежном плане всё, что только можно, а потом разведись. Зачем она будет нужна тебе с разорившимся отцом? Только пока ничего не говори Лене на этот счёт. Зачем расстраивать её раньше времени?