И до Петра Дорошенко дошел слух о преследовании Хмельницкого. Он долго ждал Хмельницкого в Путивле, да так и не дождался, решил пойти ему навстречу. И, очевидно, большинство казаков, которых расспрашивали гусары, были предупреждены Петром Дорошенко. Во всех селениях он хитро запутывал следы Хмельницкого и привлекал воинов на свою сторону. Дорошенко понимал, как тяжело скрываться Хмельницкому, стремившемуся добраться в родные края. Однажды ночью Дорошенко напал на след отряда, который через приднепровские леса и яры пробивался к Чигирину. "Что они, с ума сошли? - удивлялся молодой казак. - Вместо того чтобы обойти эту западню, они идут прямо в руки врагам! Надо догнать и во что бы то ни стало предупредить!"
Дорошенко наконец настиг одного казака, ехавшего последним.
- Кто ты? Чего тут околачиваешься! Не вместе ли с бездельниками этого... Хмельницкого? - настороженно спросил казака.
И вдруг несдержанно захохотал. Да как тут не захохочешь. Перед ним стоял Тодось Гаркуша, казак Хмельницкого, одетый в форму королевского гайдука.
- Тьфу ты, черт возьми, Тодось!.. Что же ты, уже не узнаешь меня, Дорошенко!
- Да узнал, тише, ишь расхохотался, чтоб тебе пусто было. Вот так разведчик, тьфу ты! Так мог бы нарваться на самого поручика Скшетуского, не приведи боже! Чего носишься тут, Петр, ведь ты должен быть в Москве? Полковник намеревается идти к тебе в Путивль.
- Был и там, и ждал вас в Путивле. Но один купец, ехавший в Москву, рассказал мне, как рыскают польские гусары, гоняясь за полковником Хмельницким. Вот я и решил ехать ему на помощь, сбивать гусар со следа!
Гаркуша признался Дорошенко, что ищет надежных людей, у которых можно было бы переночевать.
- От такой жизни полковник Хмельницкий может и заболеть - всегда напряжен, как струна на бандуре, вот-вот оборвется! Королевские псы уже несколько раз окружали нас. Не успеем вырваться, как снова попадаем в петлю... Полковник, как искра, того и гляди не сжег бы себя. Поселяне всюду предупреждены, запуганы гусарами. Среди них есть и подкупленные!
- Надо останавливаться на ночлег у своих, надежных людей, чтобы не рисковать, - советовал Дорошенко.
- Если бы знать, кто надежный! Полковник Скшетуский тут был давно, а сейчас его сын заполонил всю округу своими гусарами. К тому же снег валит, следы заметает. Да разве только гусары Скшетуского ищут нас? Вон чигиринский подстароста по всем дорогам разослал отряды жолнеров и реестровых казаков. Крысе не проскочить, все пронюхают, проклятые! Засели в хуторе, где живет сейчас овдовевшая сестра Золотаренко, и подстерегают Хмельницкого. Ночи не спит женщина, стараясь обмануть гайдуков младшего Скшетуского.
- Бог с тобой, Гаркуша! Неужто и у старика Золотаренко засаду устроили? - ужаснулся Дорошенко.
- Да, у Золотаренко. Может быть, что-нибудь худое о нем знаешь?
- Нет, не знаю, - задумавшись, ответил Дорошенко. - Лучше бы обойти их всех. Особенно тех, которые знают полковника в лицо...
Петр Дорошенко встретился с Богданом Хмельницким в густом лесу. Дорошенко ужаснулся, с трудом узнав похудевшего, обросшего, изнуренного беспрерывными переходами Богдана.
- Сейчас у меня единственное желание, Петр: отдохнуть в теплой хате и проглотить ложку какой-нибудь похлебки! - сказал Богдан. И тут же словно одумался: - Вот что, друзья, в домах, где я мог бы найти приют, уже сидят враги и поджидают меня. Бери, Петр, моих хлопцев, и скачите в Чигирин! Мчитесь что есть мочи, словно от смерти убегаете. Отбивайтесь от гусар и гайдуков, делайте вид, что и я вместе с вами. А я спрячусь там, где меня и не ждут...
Прощаясь с Петром Дорошенко, Богдан положил свою тяжелую голову ему на грудь. Петр Дорошенко был внуком известного казака Дорошенко, который геройски погиб в битве с крымскими татарами. Он был для Богдана больше, чем побратим. Как родному сыну, вверял ему Богдан свою жизнь и свое будущее.
...А оставшись один, Богдан снова вспомнил хутор Золотаренко и Ганну. Кто же, как не она, может помочь ему!..
Страшные эти мысли, потому что они усыпляют бдительность Богдана. Может быть, на хуторе уже никого и нет... Возможно, и старик уже умер, а Ганна... Сколько воды утекло с тех пор, как он видел ее и разговаривал с ее братом Иваном... Жизнь, как вьюга, бушует!..
"Запорожский казак... Ходил в киевский монастырь на богомолье от сечевых казаков. А сейчас иду в Боровицу обменять коня..." - вспомнил Хмельницкий, как он врал людям, с которыми приходилось встречаться. Надо ли говорить это и отцу Ивана Золотаренко, ежели он еще жив?
Хмельницкий улыбнулся, вспоминая свои встречи с поселянами, которые сторонились его, как прокаженного. Это и понятно: каждый из них прежде всего боялся за свою жизнь. А как отнесутся к нему у Золотаренко? Может, тоже испугаются, увидев его? "Ходил в киевский монастырь на богомолье..." И снова червь сомнения точит его душу: "Может быть, на хуторе Золотаренко и в живых нет никого..."
- Пан Богдан! - словно шелест листьев, услышал он в густых кустах барбариса шепот. - Это я, Ганна, стерегу, хочу предупредить вас, чтобы спасались!
Ганна! С этим именем связана его жизнь. Но какова ирония судьбы сейчас за ним стоит его смерть! Он схватился за саблю, но с места не тронулся.
- Пан Богдан! В моей хате вас ждет смерть. Бегите...
Он чувствует ее дыхание, волнение. С какой самоотверженностью она предостерегает его об опасности! Она проводила Богдана к его коню, указала наиболее безопасные тропинки. Советовала ему бежать в Киев, бросив даже коня...
15
Хмельницкого сопровождали уже не трое друзей, с которыми он бежал из Варшавы. Теперь его отряд состоял из девяти казаков-смертников. Так называли они себя не потому, что хотели порисоваться.
- Сами погибнем, но не отдадим на поругание шляхте полковника Хмельницкого, - говорили они в минуту откровения.
Эти молодые смелые парни ненавидели панских гайдуков, которые преследовали их в хуторах и на дорогах Приднепровья. Таких казаков много на Украине, они ждут только клича, чтобы объединиться, а если понадобится, то и погибнуть в смертельной схватке с ненавистными шляхтичами.
С Богданом был и Петр Дорошенко. Ему еще не приходилось самостоятельно водить казаков в походы, но он был прирожденным атаманом. Это сразу заметили его товарищи. И как загорелся он, когда Хмельницкий поручил ему такую рискованную операцию. Видя рвение своих товарищей, Хмельницкий предупредил их, что успех обеспечит только внезапность и доверие друг другу.