Отдельно ехала чигиринская конница Петра Дорошенко. Большой отряд татар неотступно следовал за возами с пленными, которых они считали своей добычей. Джеджалий с таким же отрядом конников, как и у Дорошенко, замыкал колонны. Только ему было дано право стрелять, предупреждая в случае опасности или при какой-нибудь другой неожиданности. Все войско двигалось бесшумно: ни песен, ни выстрелов.
Когда Богдан выехал на холм, свободный от перелесков, и увидел справа извилистую ленту Днепра, он приказал войскам остановиться и созвать всех полковников.
Слез с коня и отдал поводья Тодосю. Следом за ним соскочили на землю и полковники, разминая затекшие в седле ноги.
Каким чудесным показался им окружающий их спокойный и полный тишины мир! Тут сошлись единомышленники — широкие степные просторы и они, атаманы армии восставшего народа! Разве они вместе со своими отцами, братьями и сестрами не сумели бы навести такой же железный порядок на своей земле, чтобы мирно трудиться?
— Хочу посоветоваться с вами, друзья, — промолвил Богдан. — Душа изнывает, мысли путаются, но не оттого, что приходится воевать. Мне бы хотелось, чтобы наши люди распахивали заросшие пыреем целинные земли, да сеяли на ней арбузы и гречиху.
В ответ на слова атамана полковники одобрительно засмеялись. И каждый из них окинул взором степные просторы, которые словно измерил Богдан широким взмахом руки. Вдруг услышали пение жаворонка, и смех их оборвался, да и слов не находили, только глазами говорили друг с другом. Они верили друг другу, вместе переживали и радость и горе.
Войска Хмельницкого подходили к Чигирину.
— Если гетман не возражает, я первым проскочу в город, — сказал Федор Вешняк.
— Думаешь, что именно тебе надо?
— Я не уверен, что вам следует проверять наших дозорных. А если не я, так пусть полковник Юхим Беда со своими казаками пройдет первым…
— Я с уманцами пойду следом за Бедой. Остановлюсь в перелеске за Тясьмином, — предложил свои услуги и Назрулла.
— Это уже дело, полковники!.. Но у меня есть там не только военные дела. Слушаю я трели жаворонка, да и о своих птенцах, изгнанных из родного гнездышка, думаю. Разрешите ли вы, братья, мне, уже не как атаману, отлучиться на какое-то время по своим делам?
Теперь уже по-другому смеялись полковники и старшины. Какие чувства вызвал у них гетман своей просьбой! Именно перед остановкой войска полковник Золотаренко напомнил старшинам о том, что им следовало бы посоветовать Хмельницкому заехать к детям в монастырь. Поддержанный полковниками, гетман тоже засмеялся.
— Спасибо, братья, за дружескую поддержку. Все мы люди, и ничто человеческое нам не чуждо. Ведь мы отцы… И несем ответственность не только за наших детей. Я поеду в монастырь вместе с матушкой Василиной. Мне там очень понадобятся женская душа и материнский глаз… А ты, Федор, поведешь войско. Вместе с полками Беды и Назруллы двигайтесь через Чигирин. На ночевку останавливаться только в лесу! Да следите не только за дорогой, но и за Днепром.
— А в сторону Черкасс тоже послать разведку? — спросил Вешняк.
— Да. Мы должны точно установить, отошли ли войска гетманов к Черкассам и где они собираются дать нам бой. Эти места мы хорошо знаем. Да не затягивайте ночевку, мы должны нагнать войско Потоцкого! Покуда они возле Днепра — от нас не уйдут, обещаю вам. Ну а коль им удастся вырваться…
— Не вырвутся. Передай и от меня привет пани Мелашке. Хорошая мать у Мартына, — промолвил Вешняк.
Богдан уже вставил ногу в стремя, но тут же вытащил ее, о чем-то подумал и сказал:
— Я нагоню вас под Черкассами, а Карпа Полторалиха пошлю на поиски Максима Кривоноса, чтобы установить с ним связь. Дорошенке вместе с несколькими сотнями чигиринских казаков и пленными остаться в Чигирине. Мы должны навести порядок в многострадальном городе, успокоить людей…
30
Полковник Криштоф Пшиемский, как дух зла, пять недель скакал по проторенным дорогам Речи Посполитой. Не найдя общего языка с сопровождавшими его гусарами, он от скуки занялся немудрой философией гонимого человека.
«Мораль пана шляхтича, уважаемый!.. — улыбнулся он, размышляя. И вспомнил поучительные наставления коронного гетмана. — Как могут придерживаться этой морали полковники вооруженных сил Речи Посполитой, если их посылают с такими дьявольскими поручениями…»
В действительности полковник Пшиемский не обращал внимания на моральную сторону своих поступков. Он по-своему понимал моральные качества полковника вооруженных сил Речи Посполитой и строго придерживался их. «Допустим, коронный гетман поручает тебе, скажем, дьявольское задание. Ну и что же, пускай он и отвечает перед богом за действия своего полковника, — убеждал он себя. — Тем паче, когда это дело большой государственной важности! О нем заговорят не только во всей стране, но и далеко за ее пределами. Шутка сказать — король Речи Посполитой! А за этим событием будет стоять инкогнито, ничего не представляющий собой человек без имени! Загадочная личность из огромной армии истории».
Полковник Пшиемский пристальным взглядом окинул сопровождавших его гусар — четырех молодцов из личной охраны коронного гетмана Потоцкого.
Эти заносчивые здоровяки порядком утомились, несколько недель блуждая по дорогам Польши и Литвы.
Полковник Пшиемский выехал из Бара на несколько дней раньше коронного гетмана. Ему пришлось покинуть обжитую Потоцким столицу коронных гетманов Польши в зимнюю стужу. Николай Потоцкий, возглавлявший вооруженные силы Речи Посполитой, тоже отправился не на прогулку, а на подавление восставшего украинского народа.
Утренние заморозки пощипывали за щеки. А когда наступила оттепель и развезло дороги, ноги лошадей увязали в топкой грязи. Но вскоре они и это преодолели.
Пшиемский действительно получил дьявольское поручение. Сколько находчивости и времени нужно только для того, чтобы попасть к королю! Он, Пшиемский, прекрасно знал, да и коронный гетман напоминал ему о том, что король не желает имени его слышать. К нему можно попасть только под чужим, более скромным именем. Но Николай Потоцкий знал, на что способен полковник Криштоф Пшиемский! В конечном счете от этого зависит судьба, его будущее, реабилитация урожденного шляхтича…
Голову туманили захватывающие, хотя и страшные, мысли. Ведь за ними стояла жестокая действительность. Полковник не был безоглядным героем, который слепо рвется навстречу победе. Где-то в тайниках души шляхтича зарождались обычные человеческие сомнения. Судьба заставила его служить не тому кумиру. Будь проклята такая служба!
Полковник Пшиемский повел плечами, словно готовился к бою. Как хорошо было бы носить звание полковника, но служить своей стране, сыном которой ты являешься. Пусть ссорятся и интригуют короли да гетманы. Но ты, воин, должен стоять на страже своей отчизны, а если потребуется, собственным телом прегради врагу путь к родной стране…
Ему, очевидно, предначертано самой судьбой искать, преследовать мнимых бунтовщиков, чтобы помешать осуществить замыслы, которые должны были избавить отчизну от турецкой зависимости. Вот и сейчас он подбирается к своему королю.
Терзаемый сомнениями, посыльный коронного гетмана, казалось, целую вечность гонялся за королем Владиславом, добиваясь у него аудиенции. Владислав, как и каждый занятый государственными делами монарх, не мог помнить имен всех полковников коронных войск, тем более неизвестных. Но имя полковника Пшиемского навсегда врезалось в его память. Он посеял раздор в государстве, подозрительность к людям, нарушил покой и планы короля!
— Не желаю видеть никаких полковников Пшиемских и даже слышать это проклятое моей совестью имя, — резко ответил король Владислав маршалку двора, когда тот доложил ему о прибытии полковника.
— Слушаюсь, ваше величество! Но полковник прибыл от коронного гетмана, который уже привел в готовность все вооруженные силы государства. У полковника личное послание вам от гетмана.