Иван Сулима, стоявший на помосте, протянул руку Жмайлу, чтобы помочь ему подняться.
- Горелым запахло, брат Нестор! Не время сейчас думать о походе, да еще с такими ненадежными союзниками...
Казаки поднялись с бревен, с земли. Теснее сбивались группы, затихали разговоры. Нечай уже стоял на помосте, впереди полковников. Он откашлялся и сообщил казакам неприятную весть, принесенную гонцом из Канева:
- Около трех тысяч вооруженных каневских казаков отошли на Черкассы. Очевидно, не от хорошей жизни пришлось им на зиму сниматься с насиженных мест. Да пускай сам казак Роман обо всем вам скажет.
- Каневские полковники уже собрали казаков, чтобы отходить, когда меня послали к вам, - громко начал Роман. - Два полка королевских войск вышли из Белой Церкви. Следом за ними идет и сам коронный гетман со своими чванливыми гусарами, пушками и немецкими рейтарами. На письменный запрос Каневского полковника Потоцкий не ответил. Думаю, братья казаки, что не с добрыми намерениями и не в гости идут они.
Дорошенко протянул вперед руку, отстранил речистого казака и, заняв его место, продолжал:
- Панове казаки! Коронные войска, как мы знаем, не впервые приходят на Украину. Ясное дело, без надобности король не послал бы их сюда вооруженными до зубов... Да как будто бы и нет никакого повода... Разве что проклятые снова собираются реестры пересматривать. Я советую, товарищество наше запорожское, послать навстречу коронным шляхтичам доверенных людей с полковником...
- Доколе будем им кланяться да просить?! - воскликнул стоявший среди казаков старшина Дмитрий Гуня. - Кланяемся, упрашиваем, а они прут. Реестрами, словно путами, хотят стреножить наших людей, узду надеть на нас, чтобы остальных легче было гнать на панскую ниву!
- Не горячись, Дмитро, - прервал его Нечай. - Для того чтобы управлять казацкими войсками на Украине, мы прежде всего должны избрать наказного атамана.
- Зачем избирать его? - снова выкрикнул кто-то. - Чтобы стать перед Потоцким на колени, просить мира и милости, для этого наказного не нужно.
- Дорошенко наказным! Он умеет ладить с коронными...
- Жмайло!..
- Пускай Нестор Жмайло ведет! Со шляхтичами без сабли не договоришься. Ведь они и пушки везут!
Казаки зашумели, разгорелись страсти. Один за другим выступали сотники, старшины, казаки. Еще раз заставили Гейчуру поклясться на кресте, что это он не сам все придумал, а что его послали к запорожцам за помощью.
Только к вечеру угомонились казаки, словно после тяжелой работы. Полковник Дорошенко сразу сообразил, что его шансы падают, и своим зычным голосом перекричал всех:
- Да не орите, ради Христа, как свекровь на невестку!.. Раз товарищество наше склоняется отказаться от морского похода и с оружием в руках договариваться с королевскими войсками, то пускай и поход возглавит бывалый воин, полковник Жмайло! Согласны выбрать Жмайла наказным?
- Согласны! Жмайло!
- Жмайло! - неслись дружные голоса, эхом отражаясь в лесах и буераках острова, окутываемого вечерними сумерками.
Казачество почувствовало себя военной силой и было готово, как и во времена Наливайко, скрестить свои сабли с саблями карателей! Путей к миру и дружбе не видели ни королевские, ни народные казацкие воины.
Самому старшему из казацких полковников - Нестору Жмайло - выпало на долю возглавить эту борьбу с королевскими войсками. "Такая уж военная фортуна у Жмайло!" - говорили на Приднепровье.
16
Конецпольский еще из бара послал гонца к чигиринским реестровым казакам. Скрытой целью коронного гетмана было разведать, что делается сейчас в стане казаков. Разговаривая с казацкими послами, прибывшими из Канева, а спустя некоторое время и из Черкасс, он так и не понял, удирают ли казаки от его карательных войск или же объединяют свои силы, заманивая королевские войска на "казацкие военные нивы".
Доверенным гонцом, посланным на разведку в Чигирин, был ротмистр Скшетуский, приближенный гетманом к себе за услужливость и настойчивость. К тому же у ротмистра были и свои счеты с казаками. Но коронный гетман так и не дождался возвращения Скшетуского. Он назначил встречу со своим посланцем-разведчиком в Белой Церкви.
После ухода Конецпольского из Бара по пути в Белую к его войскам присоединялись все новые и новые отряды. Первым пристал к нему бывалый воин, не раз сражавшийся с казаками на украинских полях, воевода Хмелевский, отец гетманского адъютанта. Следом за Хмелевским прибыл Мартин Казановский и другие воеводы со своими отрядами, состоящими из крестьян...
При отъезде последним попрощался с гетманом Конецпольским князь Юрий Збаражский.
- Я посылаю своих семьсот воинов во главе с князем Четвертинским! Князь исповедует ту же греческую веру, что и казаки. Пусть знают, что не из-за веры идем усмирять их, бунтовщиков. В ложке воды утопил бы князь всю эту приднепровскую сволочь!.. - торжественно и гневно сообщал князь Юрий гетману. - А уж самому мне, как видит уважаемый пан, тяжеловато... Не неволь, вашмость, пан коронный! Какой из меня воин, да еще в осеннюю непогоду, мой многоуважаемый пан коронный гетман?
Конецпольский даже не улыбнулся в ответ на такое унизительное заискивание князя, который, всем известно, любил воевать... чужими руками.
"Да, действительно, недавно был только польным, а теперь стал коронным гетманом!.." - подумал Конецпольский.
Конецпольский задержался и в Белой Церкви, послав свои войска следом за Каневскими казаками. "Что за люди эти приднепровцы! Какая-то загадка для Короны, а может, угроза для знатной шляхты?" Эти тревожные мысли не оставляли его в покое на протяжении всего длинного пути к Днепру. "Знатная шляхта... Знатная или же самая закоренелая в своем убеждении превосходства над посполитыми людьми?" - роились мысли у него в голове. Не ошибется ли он, делая ставку на таких людей, как Хмельницкий? Ведь украинский народ не может слепо покоряться разным Юриям Збаражским и чужим для них королям. До сих пор еще королей избирают и навязывают им ненавистные враги - шляхта типа Збаражских... Короне следовало бы не озлоблять этот народ оружием и средневековыми казнями, а проводить более гибкую политику, расположив его к себе.