Хозяин встретился взглядом с Конецпольским, слегка кивнул головой и обратился к Богдану, новому здесь человеку. Кто, как не он, может объективно, не оглядываясь, высказать свое мнение по поводу этой реплики.
- Очевидно, слышали, пан сотник... о комиссии, назначенной его величеством королем по настоянию покойного гетмана Ходкевича. Будто бы она будет рассматривать претензии казаков и представлять к награде отличившихся в Хотинском сражении.
Удивленный Богдан только пожал плечами. Он ничего не знал об этом. К благопристойной попытке хозяина завязать дружескую беседу с гостями присоединился и пан гетман.
- Да, уважаемый пан Николай, это верно. Комиссию уже назначили, подтвердил Андрей Потоцкий, младший брат полковника.
Эти слова сняли с души Богдана тяжелый камень. О такой комиссии даже Конецпольский ничего не знал. Андрею Потоцкому успел сказать об этом двоюродный брат Станислав. Гетман Конецпольский решил тут же высказать свое мнение.
- Это не-е п-первая комиссия, уважаемые панове, за время мудрого правления его королевского величества, - высокомерно произнес он. Е-ед-динственное, что может сделать эта в-высокая комиссия, так это затормозить на некоторое время растущее недовольство украинских х-хлопов...
- Их требования известны, - вмешался пан Струсь, больше других пострадавший в плену.
- Но никакие хитрости короля здесь не помогут, тут нужны более радикальные меры, уважаемые п-па-панове!.. - горячился Конецпольский.
Это уже заговорил гетман. И на устах шляхтичей заиграли одобрительные улыбки, они переглядывались друг с другом. О Богдане сразу все позабыли, кроме его друга Станислава Хмелевского, который взял его под руку. Видимо, и Станислав Потоцкий в эту минуту вспомнил о единственном госте, которому не следовало бы слышать подобных речей гетмана. Но он, увлеченный разговором, лишь вопросительно посмотрел на Богдана. А тот даже бровью не повел - хорошую школу прошел во Львовской коллегии иезуитов.
Хозяин дома многозначительно посмотрел на брата Станислава. В его взгляде - вопрос или даже тревога: одобряет ли он действия короля или, может, как и бросивший реплику, критикует его.
Станислава не удивил взгляд брата. Не испугала его и поднятая снова гетманом старая проблема обуздания казачества. Только на несколько лет старше его, Станислав Конецпольский, пользуясь своим военным званием как буллой, мог позволить себе так смело критиковать непоследовательную политику правительства.
- Вы правы, пан гетман, - поторопился Станислав Потоцкий. - После битвы под Хотином прошло уже более полугода. А жолнерам, как и казакам, до сих пор еще ничего не заплатили. Ведь они воевали, мир Короне обеспечили! Скоро, говорят, будет жолнерская конфедерация. Казаки тоже не спешат расходиться по волостям, а сосредоточиваются в Киеве. Они совсем не тоном счастливых подданных выражают свое недовольство рациональной, так сказать, политикой его королевского величества. Ведь созданная комиссия должна была объявить волю короля о сокращении реестра казаков. А украинские хлопы, наоборот, вынуждены продолжать набеги, чтобы добывать себе ясырь...
- А пан С-стась, вижу, мог бы заслужить р-расположение казаков своей беспристрастной защитой их, уважаемые панове! Как вы думаете, уважаемый п-пан с-сотник? - обратился Конецпольский к Богдану на украинском языке, воскресив в его памяти воспоминание о первой встрече с тогда еще юным поручиком польских войск Конецпольским...
- О, уважаемый пан гетман! Ваши соображения весьма интересны, это верно. Но я, уважаемые панове, какое-то время был оторван от этого мира. Сам с удовольствием послушал бы, что скажут уважаемые панове.
Ротмистр Хмелевский понял, что Богдана надо отвлечь от этой острой политической дискуссии, затеянной шляхтичами.
- Думаю, что нам бы не помешало попробовать вина из погребов хозяина, многозначительно намекнул он Богдану.
- Ты прав, Стась, если и впрямь в этих погребах хранится не березовый сок, а настоящее вино, - засмеялся Богдан. - Ибо у меня руки как-то озябли... от этого шляхетского сквозняка.
Когда же выпили по бокалу хорошего вина, Богдан еще внимательнее стал прислушиваться к разговорам знатной шляхты. А они горячились еще больше, спорили между собой.
- Не прислушивайся, не обращай внимания. Напрасно мы с тобой заехали сюда ночевать. В этом моя вина.
- Так, может, уйдем отсюда?.. Только вот паненка таким ласковым взглядом одарила меня за столом. Точно солнышко весной!..
- Это уже совсем другой разговор! Заметил и я ее улыбку. Но эта паненка, казалось бы, и не имела права... собственно, она обручена. Она из Каменца, кузина Станислава по матери. Ну, так будем потихоньку ретироваться отсюда?
Богдан лишь кивнул головой в знак согласия. На них никто не обратил внимания, когда они проходили через зал к выходу. В кругу разгоряченных дискуссией шляхтичей оказался и Адам Кисель, любитель острых споров. Об этом все знали и не тревожились, поскольку его постоянные выпады нисколько не угрожали шляхте, определявшей политику Короны.
- В самом деле, пан Станислав прав, - услышал Богдан слова Адама Киселя, и, заинтересовавшись, они с Хмелевским остановились у дверей. Слишком затянулось это дело с выплатой содержания казакам и жолнерам. Говорят, будто бы уже и приготовили им эти проклятые деньги, которые лежат во Львове, как приманка в мышеловке.
В зале захохотали, развеселив и оратора. А он продолжал:
- А пока что королевские войска снова двинулись на Украину, чтобы бряцанием сабель, а не обещанными злотыми успокоить храброе казачество! потряс рукой пан Кисель.
- Как хорошо, пан Адам, что вы любезно согласились остаться на пашем семейном празднике. Кто лучше вас знает такие запутанные, как вижу, казацкие дела, какими они были еще с незапамятных времен покойного Батория. Прошу, пан Кисель, расскажите об этом пограничном, всегда бунтарски настроенном хлопском войске. Пускай пан Адам поподробнее нам сообщит о них. Просим, уважаемый пан Адам!
Адам Кисель не ожидал этого. Пожал плечами - знал бы, не торопился со своим мнением.
- Что поделаешь, - произнес Кисель. - Одни казаки, уважаемые панове, собираются на грозный казацкий Круг. Другие воюют под началом пана Стройновского, помогая цесарю Австрии. А третьи, вопреки обещаниям пана Збаражского, отправились на чайках к Черному морю за добычей. А деньги, предназначенные им, лежат во Львове. Почтенные казацкие старшины с трудом поддерживают порядок, но тоже говорят, что не по-хозяйски поступают с выплатой им содержания.