– К счастью, Чародей не мог создавать очень уж много творин. Всякий раз, производя новый вид, он долго-долго готовился и тратил очень-очень много сил. А потом, когда новые творины получали жизнь, Чародей на много дней делался больным и слабым, – говорила бабушка, а я смотрел, как меняется её тень на стене, в свете свечи.
Когда бабушка кивала, тень становилась потешно-носатой, когда поворачивала голову – мягкие завитки её волос вытягивались на стене в длинные-длинные звенья. Иногда она протягивала руку, чтобы погладить меня по щеке. Её ладони были тёплыми и пахли мыльным корнем.
– А еще, – бабушкин голос становился глухим и торжественным, – всякий раз для создания нового рода творин Чародей должен был принести в жертву человека. Ведь чтобы вдохнуть во что-то жизненный дух, нужно его у кого-то отнять, и только у человека есть дух, пригодный для этого.
– А где он брал людей? – спрашивал я шепотом и зарывался поглубже в подушки.
Я знал ответ, но он казался мне слишком простым, неокончательным. Всякий раз, задавая вопрос, я думал, что теперь бабушка ответит как-то иначе, серьезнее, полнее, но она неизменно отвечала одинаково:
– Это были люди, которые сильнее жизни хотели того, что Чародей увековечивал в новом создании: стойкости, долголетия, свободы… И все они добровольно соглашались подарить свою жизненную силу новому роду творин. Это непременное условие волшебства.
Творины Чародея были разумными лишь отчасти – как, к примеру, собаки. За одним исключением. Созданные полвека назад существа, которые воплощали жажду познания, нынче стали такими умными и учеными, что переплюнули и людей, и варок вместе взятых.
Глава 4. Плесень
Птаха
Еще в детстве мы с Веснушкой подметили, что Хмурая сторона недолюбливает мальчишек. Нас она и принимала легче, и показывала больше, и как-то… ну просто добрее она с нами была, вот и всё. Видно, потому что она тоже деваха, и скучно ей там в одиночестве, такой туманной и всезнающей. Ни поговорить, ни сходить куда-нибудь, и всё тебе известно, что вокруг творится, никаких сюрпризов и неожиданностей. Я бы точно спятила, если б так жила. Или нет?
Словом, нас, девчонок, она привечала. Как подружек. И оставаться позволяла дольше, и общалась с нами не так, как с парнями. Мы знаем, мы их осторожненько выспрашивали. Для них Хмурая сторона была серой и суровой, она хватала их за горло и не давала дышать, даже истории толком рассказывать не хотела – только тени им выдавала, чтоб только понятно было, что к чему. А для нас она – такая добрая, что почти цветная, и рассказывает всё обстоятельно, показывает истории не только туманными силуэтами – даёт послушать обрывки фраз, иногда позволяет поймать кусочки чувств людей. Она даже может показать нам что-то интересное и забавное, не связанное с заданиями, из-за которых мы приходим.
А еще она всегда нас обнимает, встречая. Вот так – мальчишкам давит на горло, а девчонок – обнимает. Правда, это очень мокро, и волосы у меня торчат жесткой щёткой от этих туманных объятий – ну да пусть, всё равно это мило.
Мы с Веснушкой по-свойски зовем Хмурую сторону Хмарькой. И между собой, и в глаза, когда приходим. Хотя глаз-то у нее нет, конечно. Но мальчишкам за такое панибратство она бы наверняка накостыляла.
Или нет.
Интересно, наставники додумались, что Хмарька принимает женщин и мужчин по-разному? Мы с Веснушкой про свои догадки и в детстве-то не трезвонили, а когда убедились, что отличия есть – так тем более помалкивали. Но наставники и сами могли понять, что никто из девчонок не свихнулся после захода на Хмарьку. И что идти туда снова в детстве отказывались только мальчишки.
А может, никто и не понял ничего, потому что мало нас, хмурий. С самого начала было всего четверо, но одна умерла так быстро, что мы ее даже запомнить толком не успели. А Змейку на третьем году обучения забрала зимняя стынь.
Словом, знали об этом другие или нет, но мы с Веснушкой были особенные, избранные Хмарькой. Потому, ясное дело, нам должны были достаться самые лучшие, самые вкусные назначения и самая интересная жизнь. Мы даже уверяли друг друга, что Хмарька про это похлопочет как-нибудь по-своему, по-хмарьски. Понятно, что ей нет хода в солнечный мир, но все-таки она нам покровительствовала, а потому должна была найти способ поддержать нас и здесь. Волшебная она или нет, в конце концов? Поначалу вроде так и вышло, когда управитель сказал, что мне определили место при земледержце.